– Ты не Дэнил…

Он даже не шевельнулся. Просто раскрыл рот - и надрывно закричал, сразу сорвавшись на визг, ударивший по нервам. У меня просто не оставалось другого выхода. Я ударил его под дых - он мгновенно согнулся, задохнувшись - подставляя свой затылок. Ребром ладони… Дилан рухнул на пол клетки, а я замер над ним, не представляя, что делать дальше.

Очухавшись, я взялся за плечи Дилана, обмякшего, без сознания, и постарался изобразить, что он сам встаёт, идёт к койке и ложится. В записях камер это, наверное, выглядело, словно огромная кукла пытается изображать человеческие действия.

Я проследил, как постепенно сглаживаются, успокаиваются искажённые черты лица Дилана. Моя ошибка. Слишком самоуверенным стал. Решил, что, придя в себя, Дилан будет помнить и меня, и всё, что произошло за эти дни… А он очнулся - и клетка его ошеломила, а собственное состояние потрясло.

Если врачи, следящие за его состоянием, сообразят, в чём дело…

Ладно, ошибки хороши тем, что всегда найдётся возможность их исправить.

Я сел на стул Дилана за столом и, сложив руки, уткнулся в них. Взгляд закрытыми глазами во тьму. Ниже, ниже - в забытье…

… Пока я спал, меня перенесли на какие-то длинные, сдвинутые вместе ящики. Ещё один ящик, чуть подальше от меня, превратили в столик. Что делать тигру, когда он голоден, но нужно выяснить кое-что? Жрать на ходу.

Придерживая рёбра, я сел и потянулся к "столику". Гарм одобрительно моргнул, когда я куснул и отодрал шмат от холодного куска жареного мяса. Хрустящих сухарей (Микки, скорее всего, постарался) не тронул, а вот пакет сока - ммм, апельсинового - прихватил с собой.

Народ сгрудился вокруг высокого стола-каталки и, завтракая, оживлённо, но негромко переговаривался. Лэндон стоял лицом ко мне. Судя по его сильно озадаченной физиономии, его успели ошарашить рассказом о наших событиях. Интересно, рассказали ли ему о Дилане - и что именно.

Я слегка подтолкнул Мирона и пристроился со всеми.

– Какие новости?
– оживлённо спросил профессор Легатта. Кажется, он заразился моим недавним оптимизмом и готов только к радостным событиям.

– Боюсь, не очень хорошие. Дилан пришёл в себя, но ничего из последних дней не помнит. У меня есть сутки, как минимум, чтобы вытащить его с Высшего уровня. Пока врачи не сообразили, что он пришёл в себя. В том состоянии, в котором он сейчас находится, он легко может расколоться.

Воцарившееся за столом молчание не смутило только меня. Я ел мясо, тянулся к тарелке с овощами и зеленью. Запивал соком. Смотрел в точку. Давал время на раздумья.

– Дилан - это который в клетке?
– спросил Лэндон.
– И что это значит: у тебя есть сутки, чтобы вытащить его? Ты собираешься…

– Но это невозможно!
– ахнул Легатта.
– Усадьба, где живёт Дилан, почти крепость! Одному в дом не проникнуть! Ты сошёл с ума, Вадим! Его охраняют, как…

– Профессор, - отмахнулся я.
– Это было давно и неправда. Вряд ли Дилана сейчас охраняют так, как ранее. Но когда поймут, что он пришёл в себя… Вот тогда это будет безнадёжно. Но сейчас…

Тишина. Надо же. Лэндон, несмотря на все свои закидоны, умный парень. Сразу выделил главное. Впрочем, сейчас не до него. Надо вспомнить, что у меня есть из оружия. Да, ещё средство передвижения. Жаль, что Дилан живёт в пригороде. Жил бы в городе, я, не задумываясь, устроил бы с ним экстремальное падение на Нижний уровень… "Скорпионы", пара ножей, кроме даггера. В ботинки можно пару пистолетов. Миномёт бы, мини.

– Знакомый взгляд.

– Что?
– Я даже вздрогнул, настолько сосредоточился на мыслях.

Мирон, подозрительно глядя на меня, повторил:

– Взгляд, говорю, знакомый. Такой бывал у Дэнила, когда он думал об оружии.

До Лэндона дошло. Понимание потрясло его так, что он забыл о враждебности.

– Ты хочешь идти один?!

– А как иначе?
– пожал плечами я.
– Мне одному легче уже потому, что не надо думать, как там другие.

– Но… как?

– Понятия не имею. Зато есть один плюс в том, что Дилан очнулся. Он не видит, что происходит здесь. И сейчас он без сознания. Значит, я наконец могу нормально выспаться - за все последние сутки. А вечером… Вечером мне надо быть на Высшем.

Дожевав, я вернулся к ящикам и неожиданно для себя похлопал по тряпкам - по "постели". Гарм вскочил ко мне и сразу лёг, нисколько не возражая, что я ткнулся головой в его мягкий бок вместо подушки. Сытые, в спокойном месте, под дружеской охраной. Чего ещё надо человеку и его псу, чтобы отоспаться…

Проснулся я оттого, что мне вдруг похорошело. Ну да, есть словечко "поплохело", почему бы не быть слову "похорошело"?

Спал я на боку, из-за рёбер, а проснулся - лёжа на спине. О рёбрах я забыл и вставал по недавно приобретённой привычке - медленно поднимая тело, прочувствовав крепкие мышцы пресса. Я почти не потревожил Гарма. Оглянулся на него. Головы с лап пёс не поднял, но внимательно следил за мной. Мягко, по-звериному, я развернулся и опустил ноги на пол. Судя по часам мобильника, лежащего в изголовье, я проспал двенадцать часов. Что же произошло за время сна, если рёбра о себе не напоминают?