Шрифт:
Когда я понял, в чём дело, меня отпустило.
– Лэндон. Мы летим не на аэродром.
И я продиктовал ему адрес Серены.
31.
Лэндон повторил. Воспроизведённый компьютером на панели адрес перенастроил параметры направления. По моему состоянию Лэндон, видимо, понял, что дело серьёзно. И немедленно дал согласие на новый путь следования.
– Ты скажешь, что происходит? Или мне необязательно знать?..
– Пока я сам не знаю… Мне… померещилось, что с близким мне человеком…
Я откинулся на спинку кресла. Серена. Ну же!
Это потом я понял, что она слишком перепугана, чтобы я мог увидеть её лицо. А сейчас беспорядочно мелькающие образы только сбивали меня с толку.
Я ссутулился. Моя женщина… Чёрт, если с нею что-то случится… Изнутри снова, как однажды, поднималось тёмное чувство глухой ненависти - что-то сродни атавистическим замашкам дикаря на собственность: эта женщина из моей стаи!..
Лэндон глянул и отвернулся. Я заставил себя успокоиться. Занял себя работой: вытащил из сумки последний шлем, надел его на Дилана, опустил щиток и включил связь.
– Дилан, ты меня слышишь?
Он вздрогнул и затравленно осмотрелся. Я ткнул пальцем в себя.
– Я - спрашиваю. Меня зовут Вадим. Человека за штурвалом вертолёта - Лэндон.
Дилан суматошно закивал, словно боясь, что далее последует наказание, не запомни он нас. Я посидел, выжидая, но в его состоянии ничего не изменилось. Запуганное существо мало походило на того Дилана, к которому я уже привык. Ведь даже агорафобия вызывала в нём не страх, а панику.
Немного сомневаясь, правильно ли я делаю, я вытащил даггер и протянул ему рукоятью вперёд. Он недоумённо вскинул на меня глаза.
– Возьми. Однажды этот нож помог тебе преодолеть страх.
Тонкие, даже отощалые пальцы (кажется, он голодал с момента возвращения собственного сознания) неуверенно легли на рукоять даггера, сомкнулись. Я держал лезвие свободно, но не ощутил ни малейшего движения оружия. Тогда я осторожно разжал пальцы. Нож остался в руке Дилана, но не шевельнулся. Дилан словно не знал, что делать с ним дальше. Я убрал ладонь и спокойно наблюдал, что будет.
Лэндон поглядывал на нас время от времени с неясной усмешкой…
Кончик лезвия дёрнулся. Дилан опустил ладонь с ножом на колено. Пальцами левой руки погладил лезвие. Плечи не расслабились, но чуть опустились… Уже счастье.
– Лэндон, всего не предусмотришь, но… Запоминай. Предпоследняя остановка юго-западного межуровневого метро. Спуститься по лестнице до конца, к Нижнему уровню. Там, на последней лестнице, всегда сидят ребята, из которых хоть один, да знает доктора Арнольда. Если со мной что-то случится, теперь ты знаешь, как доставить Дилана к профессору Легатте. Не хотелось бы давить, но напомню: Дилан - последняя надежда на нормальную жизнь. Для тебя и для всех нас.
– Да помню я, - буркнул Лэндон.
В моей прочувствованной речи содержался один намёк для Дилана: нечего бояться, когда ты так нужен. Хорошо бы он его уловил.
Минут пять после моего предупреждения мы летели спокойно: вокруг темнота, внизу - светлячки бесконечного города. На шестой минуте к рокоту нашего вертолёта добавился рокот другого. Лэндон сморщился, но пока молчал. Я ещё не разобрался в обстановке, поэтому тоже предпочёл молчать.
Ничего. Сосед обозначился сам - ослепив нас сильными прожекторами и рявкнув по мегафону:
– Это полиция! Вертолёт "Пиранья" без опознавательных знаков! Вы влетели в черту города! Немедленно сядьте и предъявите документы с полётным разрешением!..
Лэндон что-то бормотнул сквозь зубы. Его сосредоточенное лицо оставалось сосредоточенным. Но что-то такое от него ощутимое пошло, волны, что ли, какие, что вдруг очень захотелось заглянуть ему в глаза.
Порыв этот я сдержал, лишь тихо позвал:
– Дилан…
Он, до сих пор заворожённо следивший за чёрной тенью полицейского вертолёта, силуэтом мелькающей в мощном свете по правому борту, обернулся ко мне. Не дёрнулся. Отчего у меня от сердца отлегло.
– На всякий случай. Держись за что-нибудь. Хоть за ремни.
Он кивнул и обеими руками (не оставляя даггера) вцепился в свои ремни.
– Это полиция! Вертолёт "Пиранья"! Без опознавательных знаков! Вы влетели в черту города! Немедленно сядьте и предъявите документы на полётное разрешение! Иначе мы будем вынуждены применить!..
Полумеханический голос, искажённый микрофоном, вдруг поперхнулся.
Лэндон замедленно повернул голову к полицейскому вертолёту, летевшему бок о бок с нами. Поскольку он смотрел мимо нас с Диланом, я получил сомнительное удовольствие созерцать, как нормальные человеческие глаза (видимость неплохая даже сквозь прозрачный, отсвечивающий щиток шлема) превращаются в темнеющие от ярости глаза зверя.