Командир спартанцев запустил диагностику энергетических щитов своего «Мьольнира». Пока что они восстанавливались быстрее, чем разряжались под воздействием проникающих в корабль лучей бушующего снаружи радиоактивного шторма. Джон пожалел, что с ним нет настоящей Кортаны. Та бы сейчас сказала что-нибудь, что отвлекло бы его от лишних мыслей.

— Как самочувствие? — спросил Мастер-Шеф.

Ответом ему стали четыре огонька подтверждения и поднятые вверх большие пальцы рук.

— А что, в целом неплохо! — весело крикнул Фред. — Во время прошлой высадки мы приземлились раньше челнока. Вот там нас и в самом деле потрясло. А тут…

Корабль неожиданно сильно содрогнулся, и что собирался сказать Сто четвертый, никто не узнал.

Титановая пластина, установленная возле левого борта, пошла трещинами, сквозь которые потек расплавленный свинец.

Несмотря на гидростатический гель и мягкую подкладку, голова Мастер-Шефа с такой силой ударилась о внутреннюю поверхность шлема, что перед его глазами вспыхнули черные звезды. Через секунду Сто семнадцатого бросило в противоположную сторону, и все внезапно погрузилось во тьму.

— Шеф? Шеф? — прошептал в наушниках голос Кортаны. — Пожалуйста, ответь.

Зрение Джона постепенно восстанавливало четкость. На дисплее мягко пульсировали его жизненные показатели, но за стеклом щитка царила непроницаемая темнота. Включив фонарь, он поводил головой, оглядывая десантный отсек.

Спартанцы безвольно повисли на страховочных ремнях. Если не считать затвердевших шариков свинца, паривших вокруг, подобно пузырькам в бокале шампанского, Мастер-Шеф не видел каких-либо признаков движения.

— Нам удалось?

— Ответ положительный, — произнес клон Кортаны. — Фиксирую плотные потоки сообщений на частотах F и К. Ковенанты уже трижды посылали нам запросы. Жду указаний.

— Как тебе удается получать их сигналы, если нас защищают свинцовые пластины?

— Шеф, корпус получил пробоины во многих местах. И радиосигналы удивительно сильные, что свидетельствует о предельной близости ковенантских войск.

— Подожди минуту, — сказал Джон.

Он ударил по кнопке и повис в невесомости. Проверив показатели всего Синего отряда, Сто семнадцатый удостоверился, что все они живы, хотя и находятся без сознания. Он достал аптечку, ввел каждому дозу быстродействующего стимулятора и освободил товарищей от ремней.

— Где мы? — спросил Уилл.

Мастер-Шеф инстинктивно посмотрел на мониторы, но те были уничтожены.

— Есть только один способ проверить, — ответил он. — Я выгляну из левого люка. Ты, Фред, возьмешь на себя правый.

— Приказ понят, Синий-один.

Джон повернул колесо ручного открывания и медленно опустил люк. За ним обнаружился черный бархат космоса, по которому были рассыпаны золотистые, янтарные и красные звезды. Пристегнув страховочный трос, Мастер-Шеф высунулся наружу.

Как и говорила Кортана, вражеский флот оказался в непосредственной близости. Примерно в трехстах метрах от них бесшумно проплывал ковенантский крейсер. Поначалу Джон не мог отвести взгляда от его серебристо-синей брони, на поверхности которой пылали огнем готовые к бою плазменные орудия, а затем увидел и остальных.

Здесь были крейсера и огромные корабли-носители; были и более массивные, двухкилометровые суда, составленные из пяти раздутых секций и несущие на себе по десятку смертоносных энергетических излучателей. Вокруг более крупных кораблей кружили рои «Серафимов», десантных челноков и ремонтных модулей.

— И сколько, — спросил Джон у Кортаны, — их здесь всего?

— Двести сорок семь крупных кораблей, — ответила та. — Но, если учесть, что я вижу только то же, что и ты, а твое поле зрения ограничено, их численность может достигать пяти сотен и более.

Впервые в жизни Мастер-Шеф оказался настолько шокирован; он вцепился в края люка, чувствуя жуткую слабость. Пятьсот кораблей? Такой грандиозной силы ему никогда прежде не доводилось видеть. Этот флот мог легко смять любую оборону, организованную ККОН, и совершенно не играло роли, успеет ли адмирал Уиткомб доставить свое предупреждение. Первый же залп ковенантов уничтожил бы орбитальные крепости Земли раньше, чем те успели бы выстрелить в ответ.

Примерно в тысяче километров под челноком космическое пространство пошло рябью, разделилось, и к остальной орде присоединились еще семь крейсеров.