— Здесь, под землей, очень плохое качество радиосвязи. У вас там какие-то проблемы?

— Проблемы? — спросил профессор таким тоном, как будто мой вопрос его удивил. — Нет, никаких.

— Тогда почему вы пытались с нами связаться? Мы ведь договорились, что будем использовать радиостанцию только в том случае, если…

— Вам нужно немедленно прийти сюда.

Кассандра, разозлившись, выхватила радиостанцию у меня из рук.

— Профессор, — воскликнула она, с трудом сдерживая свой гнев, — мы обнаружили просто невообразимые барельефы, которые стали внимательно рассматривать! На этих барельефах изображена история «древних людей»! Мы не могли найти ничего более значительного, чем это.

— Поверь мне, мы нашли нечто гораздо более значительное.

Мексиканка, вместо того чтобы ответить, озадаченно уставилась на радиостанцию с таким видом, как будто последняя реплика профессора была произнесена не им, а самой этой радиостанцией.

— Что вы там еще выдумываете? — наконец сказала Кассандра, поднося радиостанцию поближе к своему рту. — Вы что, не слышали, что я вам только что сказала?

— Я все прекрасно слышал, дорогая моя, — спокойно ответил профессор. — Однако то, что вы там нашли, — отнюдь не самое важное.

— То есть как это не самое важное? — Кассандра, произнеся эти слова, повернулась ко мне с таким видом, как будто ожидала, что я покручу пальцем у виска и скажу, что мой старый друг профессор выжил из ума. — Как… как вы можете такое говорить? — с трудом выдавила она из себя.

— Идите сюда и все узнаете.

— Но я… мы… барельефы…

Я выхватил у нее радиостанцию и нажал кнопку прекращения разговора.

— Пойдем, — сказал я, запихивая радиостанцию обратно в чехол.

Чувствуя, что мне едва ли не в затылок дышат идущие вслед за мной Анжелика и раздосадованная Кассандра, я, выйдя через один пятиугольный вход и затем войдя в другой, расположенный напротив первого и идентичный ему по форме и размерам, углубился в галерею, тоже пятиугольного сечения. Однако на этот раз я шел уже намного быстрее: мне было очень интересно узнать, что хотел показать нам профессор Кастильо.

Когда мы втроем подошли к концу галереи, нам стало видно, как отражается от стен свет фонариков и факелов профессора, Валерии и Клаудио. Я на всякий случай погасил свой фонарик и, выставив перед собой автомат, осторожно заглянул в находящееся за галереей помещение, чтобы убедиться, что там и в самом деле ничего плохого не произошло.

Профессор, Валерия и Клаудио находились внутри помещения, которое было по форме и размерам идентичным тому помещению, в котором мы обнаружили барельефы, повествующие об истории «древних людей». Однако здесь на стенах не было ни барельефов, ни рисунков, ни надписей. Профессор, стоявший рядом с Валерией и Клаудио в дальнем углу зала, взглянул на нас. Он замер, скрестив руки на груди, и смотрел с таким видом, с каким не отличающийся терпением учитель смотрит на непослушных школьников.

— Соизвольте немедленно подойти сюда, — поторопил он от нас.

— Имейте в виду, профессор, — заявила Касси, на ходу показывая рукой назад, — что в помещении, в котором мы только что побывали, изложена вся история «древних людей». Вы заставляете нас попусту терять время. Нам следует всем пойти туда и все там внимательно изучить!

— Это все пустяки, — сказал в ответ профессор, решительным жестом отметая возражения мексиканки. — Подойдите-ка сюда… и взгляните вот на это.

Мы направились к нему неспешным шагом и только сейчас заметили, что в каждом из пяти углов этого помещения находятся какие-то странные, похожие на коконы объекты длиной более двух метров, а высотой и шириной — по метру. Каждый из них покоился на коротких и толстых ножках длиной сантиметров пятнадцать-двадцать.

Профессор, Валерия и Клаудио, наклонившись над одним из этих «коконов» — тоже, конечно же, изготовленных из золота, — внимательно его рассматривали. На их лицах застыло смешанное выражение интереса и восторга, а поведение поначалу показалось мне комичным, потому что они то подходили к этому «кокону», то отступали от него маленькими шажками назад, как будто не знали, продолжать рассматривать его или же броситься отсюда наутек, причем как можно быстрее.

— Ты обратил внимание на потолок этого помещения? — спросила Касси, на ходу показывая пальцем вверх.

Я поднял глаза и проследил за ее пальцем. В отличие от аналогичного помещения, в котором мы только что побывали, всю поверхность потолка занимала звезда, каждый конец которой упирался в угол помещения. В центре этой звезды виднелся образованный ее линиями идеальный правильный пятиугольник.

— Опять пятиконечная звезда… — удивленно прошептал я. — Это, случайно, не символ дьявола или чего-то в этом роде? — спросил я, вспомнив про какой-то кинофильм.

— Вовсе нет, — возразила Кассандра, продолжая идти вглубь помещения. — Правильный пятиугольник и пятиконечная звезда являются древнейшими символами мудрости и плодородия. Еще они олицетворяют собой объединение мужского и женского начал.

— А я видел, как ведьмы чертили такую звезду на земле, чтобы вызвать дьявола.

Кассандра отрицательно покачала головой.

— Они рисуют ее в перевернутом виде — то есть вершиной вниз, — и это означает, что все хорошее, связанное с ней, превращается в плохое. Это сродни тому, как сатанисты ставят крест верхней частью вниз. — Покосившись на меня, Кассандра спросила: — А что, тебя это так сильно волнует?