— Да хоть полсотни! Это еще не говорит о том, что они явились сюда с другой планеты.

— Мы тебе уже объяснили, — снова подключилась к разговору Валерия, — что люди не могут быть трехпалыми, потому что такого невозможно добиться даже при помощи генной инженерии. С этим согласна и Анжелика, а она ведь врач. Какие тебе еще требуются доказательства?

— А я откуда знаю какие? — Я пожал плечами, не зная, что и сказать в ответ. — Еще хотя бы… одно.

— Еще хотя бы одно доказательство? — спросила Касси. — И тогда ты с нами согласишься?

Такого я не ожидал, поскольку очень даже сомневался, что она сможет представить мне какие-то дополнительные доказательства: никто из нас не видел нигде поблизости приземлившейся летающей тарелки.

— Ну… Думаю, что тогда соглашусь, — неохотно кивнув, произнес я.

Мексиканка жестом показала мне, чтобы я наклонился, и, когда я это сделал, снова засунула руку в саркофаг, освещая его внутреннее пространство фонариком.

— Взгляни-ка на это, — коротко сказала она.

Произнеся эти слова, она ухватилась пальцами за повязки на лицевой части головы мумии (я догадался, что она уже делала это, прежде чем пойти на свое сногсшибательное заявление) и приподняла их достаточно высоко для того, чтобы можно было рассмотреть череп. Череп этот был желтоватым и, вне всякого сомнения, чрезмерно большим по отношению к остальным частям тела. Черепная коробка чем-то напоминала надутый до предела воздушный шарик, а почти все черты лица были смехотворно маленькими, особенно челюсть, ноздри и рот. Глазная же впадина — та, которую было видно, потому что вторая глазная впадина так и осталась спрятанной под повязками, — невольно вызвала у меня ассоциации с пиратом, глаз которого закрыт круглым черным кружком материи, потому что она намного, раза в два или в три, превышала по размерам глазную впадину обычного человека. Получалось, что у этого… гуманоида при жизни были огромные глаза, детские, как у младенца, черты лица, невысокий рост и чрезмерно большая голова. Короче говоря, он был по своей внешности абсолютно идентичен тому жуткому золотому идолу, которого мы обнаружили в «золотом зале», а еще очень похож на то, как люди, одержимые всякими там летающими тарелками, представляют себе инопланетян.

Или это был самый грандиозный и самый изощренный в истории розыгрыш, или… или мне не оставалось ничего другого, кроме как признать, что я разглядываю бренные останки инопланетного существа.

— Ну хорошо… — пробормотал я, с трудом выйдя из охватившего меня оцепенения. — И что мы теперь будем делать?

Ответ на мой вопрос прозвучал из уст Валерии.

— Как это что? Прихватим с собой одну из этих мумий в качестве доказательства, — решительно заявила она.

— А как ты собираешься ее с собой прихватить? — поинтересовался профессор. — Эти саркофаги весят, должно быть, по тонне каждый.

— Саркофаги? Нет, Эдуардо, саркофаг мы брать не будем. Мы возьмем только саму мумию.

Кассандра в знак своего несогласия громко фыркнула.

— Это не очень хорошая идея, — сказала она. — Если ты хоть раз работала на каких-нибудь археологических раскопках, то, вероятно, знаешь, что кости, пролежавшие в условиях такого влажного климата, как здесь, в течение нескольких сотен лет, становятся очень и очень хрупкими, хотя на первый взгляд они и кажутся довольно крепкими.

— Что ты хочешь этим сказать? — вдруг спросила Анжелика. — Что мы не можем их отсюда забрать?

— Именно так. Если мы попытаемся их отсюда унести, они… рассыплются и превратятся в прах.

— Ты что, предлагаешь оставить их здесь? — сказала Валерия с таким видом, как будто слова Кассандры ее очень сильно насмешили и она вот-вот расхохочется.

— Я этого не предлагаю. Я требую, чтобы мы их не трогали.

— Ты забываешь, что уровень воды во всей округе из-за плотины поднимается, — вмешался в разговор профессор. — Через несколько дней это помещение будет затоплено, и, если мы оставим эти останки здесь, вода их окончательно уничтожит.

— Возможно, с ними ничего и не произойдет, если мы оставим их в закрытых саркофагах, — сказала, пожимая плечами, Касси.

— Возможно?! — возмущенно воскликнула Валерия. — Мы не можем оставлять здесь первое и единственное доказательство существования инопланетян, полагаясь на это твое жалкое «возможно»! Мы должны унести эти останки с собой!

— Я категорически против, — заявила мексиканка, становясь между саркофагом и Валерией. — И я не позволю тебе даже прикасаться к этой мумии.

Профессор, подойдя к Кассандре, заговорил с ней увещевательным тоном:

— Неужели ты не понимаешь, дорогая моя, какое значение будет иметь данная находка? Она изменит наш мир! История человечества будет трактоваться уже совсем по-другому.

Мексиканка нервным движением провела ладонями по своим растрепанным волосам — по-видимому, негодуя по поводу того, что ее не хотят понять.

— Я и сама это знаю! Именно поэтому я и хочу защитить обнаруженные здесь останки!

— Но ведь единственный способ их защитить — это унести их отсюда, — стала убеждать Кассандру Валерия. — По крайней мере одну из этих мумий!

— Ты ошибаешься. Единственное, чего ты можешь при этом добиться, так это их уничтожения.

Дочь профессора, сердито фыркнув, вся напряглась и сжала кулаки. Мне показалось, что она вот-вот набросится на Кассандру, которая была ниже ее ростом сантиметров на двадцать.

— А ну, отойди в сторону! — угрожающе рявкнула Валерия. — У тебя нет никакого права мне что-то запрещать.

— У меня есть право на то, чтобы ты признала, что я права!

Повернувшись к своему коллеге-археологу, Кассандра спросила: