— Значит, ты думаешь, он действует в одиночку?

— Он не принадлежит ни к одному клану. Их члены связаны между собой лояльностью и традициями. Значит, Клипра мог нанять только подобных же одиночек, но на таких нельзя полностью положиться. Рано или поздно они обнаружат, для чего он похитил девушку, и попробуют использовать это против него самого. Убийство Джима Лава подтверждает, что Клипра захочет уничтожить все следы, ведущие к нему.

— Допустим, он действует в одиночку. А место, где он прячет девушку?

— Куча вариантов, — сказала Лиз. — Его компаниям принадлежит уйма недвижимости, какая-то часть зданий наверняка пустует.

Лёкен закашлялся, отдышался и сглотнул.

— Я давно подозревал, что у Клипры есть любовное гнездышко. Временами он сажал к себе в машину одного-двух мальчиков и исчезал с ними до следующего утра. Но мне так и не удалось выследить, куда именно он ездил; во всяком случае, не в зарегистрированные на него объекты недвижимости. Тем не менее совершенно ясно, что это должно быть укромное местечко неподалеку от Бангкока.

— Мы можем идентифицировать кого-нибудь из его мальчиков и допросить? — поинтересовался Харри.

Лёкен пожал плечами, взглянув на Лиз.

— Бангкок — город большой, — ответил он. — И, как правило, все эти мальчики растворяются в нем без следа, едва мы начинаем искать их. Кроме того, нам придется втянуть в это дело массу других людей.

— Даже и думать нечего, — произнес Харри. — Нельзя допустить, чтобы наши действия стали известны Клипре.

Харри побарабанил ручкой по краешку стола. К своему раздражению, он заметил, что в голове у него по-прежнему крутится мотив «I Just Called То Say I Love You».

— Подведем итоги. Мы исходим из того, что Клипра действовал в одиночку, похитив девушку, и что он находится в укромном месте неподалеку от Бангкока.

— Что будем делать? — спросил Лёкен.

— Прокачусь в Паттайю, — заявил Харри.

Руал Борк стоял у входа, когда Харри остановил свою «тойоту» прямо перед его домом. Пылища вновь улеглась на дорогу, пока Харри сражался с ремнем безопасности и ключом зажигания. И как обычно, оказался не готов к раскаленному воздуху, пыхнувшему в лицо, едва он открыл дверь машины, так что перехватило дух. Воздух чуть отдавал солью, поскольку прямо за пологими холмами находилось море.

— Я услышал, как вы подъехали, — сказал Борк. — Ничего себе тачка.

— Я взял напрокат самую огромную, — ответил Харри. — Потому что заметил, это дает преимущество при проезде. Слишком длинные пробки, а всякие психи едут по левой стороне.

Борк захохотал.

— Вы нашли новое шоссе, о котором я рассказывал?

— Да. Только оно еще не готово и в некоторых местах перегорожено кучами песка. Но все ехали прямо через них, и я тоже проехал.

— Это как водится, — заметил Борк. — Вроде и не запрет, но и не разрешение. Ну разве можно не влюбиться в эту страну?

Сняв обувь, они вошли в дом. Холодный каменный пол сразу остудил босые ноги Харри. В комнате висели фотографии Фритьофа Нансена, Хенрика Ибсена и королевской семьи. На комоде стояло фото мальчика, улыбавшегося прямо в камеру. На вид ему можно было дать лет десять, под мышкой он держал футбольный мяч. На обеденном столе и на пианино были разложены бумаги и газеты, связанные в аккуратные пачки.

— Пытаюсь сложить архив собственной жизни, — пояснил Борк. — Разобраться, что к чему. — Он указал рукой на одну пачку. — Вот все бумаги, касающиеся бракоразводного процесса. Смотрю на них и стараюсь вспомнить, как все было.

Вошла девушка с подносом. Харри попробовал принесенный кофе и вопросительно взглянул на нее, обнаружив, что напиток просто ледяной.

— Вы женаты, Холе? — спросил Борк.

Харри покачал головой.

— Молодец. Держитесь от этого подальше. Рано или поздно ваши домочадцы захотят вас извести. У меня жена, которая меня разоряла, и взрослый сын, пытающийся делать то же самое. И я никак не могу понять, что я им такого сделал.

— Как вы здесь оказались? — спросил Харри, отхлебнув еще кофе. Пожалуй, даже приятного на вкус.

— Я работал здесь на Норвежское управление связи, когда оно строило пару станций для таиландских телефонных компаний. После третьей командировки я не вернулся домой.

— Решили остаться тут навсегда?

— Я уже развелся, а здесь у меня было все, что нужно. Некоторое время я тосковал по норвежскому лету, фьордам и горам — ну, вы понимаете. — Он кивнул на фотографии, словно те говорили сами за себя. — Потом я дважды приезжал в Норвегию и оба раза через неделю возвращался сюда. Не выдерживал, снова начинал скучать по Таиланду, едва моя нога ступала на норвежскую землю. И я понял, что мой дом — здесь.