— Руна… — Она не могла говорить, слезы снова заструились по ее щекам. — Я видела в жизни мало любви, Холе. Каких-то несколько месяцев счастья — и наступает конец. Почему она не могла позволить мне любить?

Харри смотрел, как на поверхности бассейна плавает лепесток цветка. И вспомнил о баржах из Малайзии.

— Вы его любите, фру Мольнес?

В наступившей тишине ему почудился рев слонов.

— Люблю? Какое это имеет значение? Мне достаточно воображать, будто я люблю его, и я думаю, что полюбила бы кого угодно, лишь бы он любил меня. Понимаете?

Харри посмотрел на бар. До него было три шага. Сделать три шага, взять два кусочка льда и бокал. Он закрыл глаза и представил себе, как кусочки льда, звеня, танцуют в бокале, как бокал наполняет коричневая жидкость и как к спиртному с шипением примешивается содовая.

Было уже семь часов утра, когда Харри вернулся на место преступления. В пять он утратил всякую надежду поспать, оделся и сел в прокатную машину, по-прежнему стоящую в гараже. В доме никого не было, следственная группа завершила работу еще ночью, теперь она вернется только через час. Он приподнял оранжевую заградительную ленточку и вошел в дом.

При дневном свете здесь все выглядело иначе, мирно и прибранно. И лишь следы крови и нарисованные мелом контуры двух тел на шершавом деревянном полу свидетельствовали о том, что это та самая комната, в которой он был накануне вечером.

Полицейские не нашли ни писем, ни чего-либо еще, что объясняло бы случившееся. Почему Уве Клипра застрелил девушку и потом покончил с собой? Может, он понял, что проиграл? В таком случае почему бы не отпустить ее? А может, все произошло чисто случайно и он застрелил ее при попытке к бегству или же она чем-то вывела его из себя? И потом застрелился сам? Харри почесал в затылке.

Он смотрел на меловые контуры ее фигуры и следы крови. Ее застрелили в шею, из пистолета: они нашли его — «дан вессон». Пуля прошла навылет, задев артерию, и кровь успела залить кухонную мойку, прежде чем сердце остановилось. Врач сказал, что она моментально потеряла сознание, так как в мозг перестал поступать кислород, и умерла после трех-четырех ударов сердца. Дыра в оконном стекле позволяла рассчитывать, где стоял Клипра, когда стрелял в девушку. Харри встал на меловой контур тела Клипры. Угол совпадал.

Он уставился на пол.

Черная запекшаяся кровь венчиком окружала то место, где лежала его голова. Это все. Он выстрелил себе в рот. Харри увидел, что полицейские отметили мелом на бамбуковой стене место, куда вошла пуля. Он мысленно представил себе, как Клипра падал на пол, повернув голову в сторону девушки, может прикинув, где она находится, прежде чем спустить курок.

Харри зашел с другой стороны стены и нашел там дырку от пули. Посмотрел в нее и увидел картину на противоположной стене. Натюрморт. Странно, по идее, он должен был увидеть меловой контур тела Клипры на полу. Он продолжил осмотр во дворе, где они накануне прятались в высокой траве. Громко топая, чтобы распугать всяких ползучих гадов, подошел к домику духов. Внутри восседал миниатюрный улыбающийся Будда, выставив вперед круглый животик, рядом стояла вазочка с увядшими цветами и лежали четыре сигареты с фильтром, а также пара свечных огарков. Белый скол по заднему краю статуэтки показывал, куда вошла пуля. Харри достал свой швейцарский нож и выковырял деформированный кусочек свинца. Потом оглянулся на дом. Траектория почти горизонтальная. Клипра, разумеется, стоял, когда стрелял в себя. Почему же решили, что он лежал?

Харри вернулся в дом. Что-то не склеивалось. Все выглядело так чисто и аккуратно. Он распахнул холодильник. Пусто, никаких продуктов для двух человек. Когда он заглянул в стенной шкаф, оттуда вывалился пылесос и больно ударил по большому пальцу ноги. Чертыхнувшись, Харри затолкал пылесос обратно, но тот снова выкатился прямо на него, прежде чем он успел закрыть дверь. Тогда Харри заглянул внутрь шкафа и обнаружил там крюк, на котором должен был висеть пылесос.

Система, подумал он. Здесь во всем система и порядок. А кто-то действовал тут беспорядочно.

Отодвинув в сторону пивные бутылки, он открыл морозильник. Там лежало бледно-розовое мясо. Без всякой упаковки, большими кусками, кое-где даже скопилась подтекшая кровь. Он взял один кусок и внимательно изучил его, проклиная свою кошмарную фантазию. Мясо выглядело как самая обычная свинина.

Он обернулся, услышав за спиной какие-то звуки. В дверях появилась фигура. Лёкен.

— Вот черт, ну и напугал же ты меня, Харри. Я был уверен, что тут никого нет. Что ты здесь делаешь?

— Да так, ничего. Осматриваюсь. А ты?

— Хотел проверить, нет ли здесь каких-нибудь бумаг, которые мы можем приобщить к делу о педофилии.

— А зачем? Дело закрыто, раз этот человек мертв.

Лёкен пожал плечами.

— Нам нужны веские доказательства того, что мы действовали правильно, поскольку теперь наше расследование станет всем известно.

Харри присмотрелся к Лёкену повнимательнее. Кажется, он напряжен?

— Господи, да у тебя же есть фотографии! Что может быть лучше этих доказательств?