— Да, они у меня тоже числятся одними из первых на перевозку, — согласно кивнул подполковник, которому, похоже, принесенная Алей новость пришлась весьма по душе.

— И хорошо. Кстати, Аль, что там с самолетом? — спросил я у девушки.

— Пытаются перегнать его на аэродром. Летчик матерится, что лес вокруг, хочет с дороги взлетать.

— Немудрено, в лесу как-то не бывает аэродромов, — пожал я плечами.

В это время тихо бормотавшее рядом радио разразилось целой чередой срочных сообщений. Прибавив звук, я прислушался:

— …как только что нам сообщили, в своей квартире была убита Валерия Надворская, она была видным политическим деятелем, правозащитником. Привлекает внимание цинизм убийц; по сообщению наших источников в полиции, орудием убийства был небольшой ломик…

— Да, лом в задницу — это сильно, — изумленно покачал головой Лизюков.

«Теперь понятно, кого я пропустил через портал несколько дней назад. Похоже, Берия решил дать ответку тем, кто поливал его и страну грязью. Хоть и в другом мире!»

— Парни! — окликнул подполковник своих людей и добавил, когда они повернулись к нам: — На этот раз Дворская!

— А как? — спросил один из них, в российском камуфляже с погонами старшего лейтенанта и эмблемами танковых войск.

— Лом в зад, — ответил Лизюков с улыбкой.

Под смех у машины я спросил удивленно:

— В смысле не первый раз? Что, еще были случаи?

— А как же. Дворская шестая.

И тут же под аккомпанемент слов подполковника радио выплюнуло:

— …эта серия странных убийств видных политических деятелей поставила на уши всю Москву. Послушаем, что скажет мэр города на эти события…

— Да плевать, что он скажет! — заявил я динамику и, повернувшись к подполковнику, жадно спросил: — Ну кто там еще в этой серии?

— Ну началось это дня четыре назад…

Самолет был шестиместный, что изрядно радовало Алю, так как она летела со мной и не она одна. Охрана тоже.

Когда мы подъехали к самолету, около которого возились пара техников, первое, что мне бросилось в глаза — это красная звезда, нарисованная на белоснежном фюзеляже и хвосте. На крыльях как раз заканчивали дорисовывать.

— Не растечется? Нам ведь сейчас лететь, — спросил я у одного из техников.

— Растечется — подмажем, — степенно ответил он мне, продолжая губкой снизу подкрашивать по трафарету звезду.

— День добрый, мы с вами незнакомы. Александр, — протянул я руку летчику, с которым не успел познакомиться, когда он проходил через портал.

— Значит, тезки. Я тоже Александр. Майор-зенитчик Аксенов Александр Александрович, — представился он, ответив на рукопожатие.

— Зенитчик? Это те, про которых говорят, «если я не летаю, никто не будет»?

— Это про нас, только видите, я еще и летаю, — с улыбкой ответил он мне.

— Зенитчик — это какие системы?

— В основном ракетные, но сюда меня пригласили как ЗУшника. «Шилками» буду командовать. Мне сказали, что мой дивизион уже потихоньку начинает формироваться. Ох, полетят перышки птенцов Люфтваффе! — потирая руки в предвкушении, ответил он мне.

— Ну да, ну да, — согласился я и обернулся к своему пилоту. К нам подходил Жора.

— О, Жора, а ты что тут делаешь?!

— Так это теперь мой самолет. Вот товарищ майор будет меня учить, пока летим до Казани, — объяснил лейтенант, кивнув на моего тезку, одетого в обычный летный комбинезон.

— А, ну теперь понятно, — кивнул я. — Когда взлетаем? А то как бы не опоздать.

— Сейчас докрасят, и взлетим.

Если до посадки я хотел сесть в свободное пилотское кресло, то сейчас об этом можно было забыть, и теперь под бормотание двух пилотов мы взлетели и с набором высоты пошли по маршруту.

Самолет был полон. Вместе со мной отправились Аля и двое ребят из охраны — Виктор и Иван. Андрей и Алексей с моим тезкой Александром пока остались на Брестской базе.

— Слушай, а что у вас тут истребители разлетались? — привлек мое внимание вопрос тезки, когда мы отлетели от границы километров на двести.

— Так учения идут. У меня друг на аэродроме остался, лейтенант Волков, так он вчера немецкий дальний разведчик сбил. Тот на десять тысяч поднялся, а Пашка — он же на «МиГе». Поднялся выше и сверху атаковал, сразу поджег.