К оживленному обмену мнениями (зеваки расползаться не спешили) добавилась обычная предутренняя перекличка мусорщиков и смотрителей улиц. Поэтому милая беседа в моей комнате теперь выглядела примерно так:

– То есть самого нападения вы не видели.

– Нет, мы застали только улиток и черепах.

– Полив улиц! Полив улиц!

– А еще там был один сонный тип… на него Дарья упала.

– Дарья? Упала? – На измотанном лице Джано мелькнула тень улыбки. – Да, тогда от него вряд ли что-то узнаешь…

– Ну спасибо!

– Нечего тут рассматривать! Расходитесь!

– Вампиров и правда съели? А можно прихватить косточку из скелета? На амулет…

– Правоверные! Возблагодарим всемилостивого Нейгэллаха за то, что тварь неведомая пожрала лишь златоглазых, не тронув нас!

– И пожертвуйте на храм во снискание милости его…

В общем, не разговор, а смесь оливье с винегретом. Или микс из… пузо, цыц! И ресницы – кыш! А то закрываются на самом интересном месте!

– А вы мне поможете вернуться домой? – вклинился в дивную беседу негромкий голосок. Юная вампирша наконец решила высказаться. С начала разговора она молчала, как холодильник в отключке, и только ела Джано глазами. Видно, не отказалась еще от идеи «Джано-потерянный-брат».

Кстати, а почему мне-то эта идея не нравится? В смысле, не то чтобы не нравится: если у моего вампира отыщется семья, то половина проблем отпадет. А то с этим посвящением полный беспредел. Сами «посвященные» про себя помнят мало, что им Старшие в уши напоют, тому и верят. Нет, вампиров истинных, чистокровок, посвящение обычно задевает только краешком, слегка. Память они, как правило, сохраняют… а в случае чего, позаботится семья. Но чистокровных семей мало – люди постарались. Так что основная масса вампиров – полукровки, бывшие Дары, дети Даров и таланты всевозможного происхождения – живут, забыв солидную часть прошлого. По крайней мере, так Джано когда-то объяснял Алишеру, а тот уже мне. Интересно, кто объяснил это самому Джано и насколько такое положение вещей реально?

Так вот, если Джано такой талант и если у него правда есть семья, то…

– Расскажи еще раз, как ты все-таки сюда попала. Кстати, как тебя зовут?

Ну и кто после этого здесь ботаник? Мне почему-то такой вопрос в голову не пришел!

– Лаура.

– Память откроешь?

– Нет. Не могу. Я… я… не могу. Я… – И она расплакалась.

Лаура и правда была из другого города. Вообще-то даже из другого пояса. Там другие порядки, и вампиры не живут отдельным районом, а селятся более свободно, поэтому, когда пропал Лиджано, подозрения пали на людей. Людям обвинения не понравились, и произошел неприятный конфликт, который помогали улаживать вампиры из аур-совета…

– Откуда?

Девчонка прикусила язык и затеребила колокольчик в волосах. Про ауров, похоже, тема была запретная. Ну-ну… Запомним на будущее.

Так вот, ценную семью талантов даже переселили в другой город, подальше от неприятностей. Они переселяться не хотели, надеялись, что пропавший Старший вернется… но в конце концов переехали. Лаура не была настолько сильной, как Лиджано (у женского пола вообще спектр способностей шире, зато их сила меньше), но тоже честь семьи не уронила. И у нее имелся выбор, кому доверить провести свое посвящение – а это бывает, когда будущий вампир сильный. Вот…

Только вся ее сила не помогла, когда она проснулась в шатре работорговца и поняла, что не может даже разорвать веревку.

– Кто-нибудь с тобой разговаривал? Объяснил причины… таких действий?

Жертва похищения усмехнулась. Без веселья, даже как-то по-взрослому.

– Немного. Сказали, что я кое-кому нужна. Этот «кое-кто» заплатит за меня, дорого. Объяснили, что это не первый раз, и пригрозили, чтобы я не пробовала бежать, у него есть средства управиться с кровососами, причем неслабыми, только мне это не понравится. В моих интересах вести себя тихо. Гадостью какой-то поили. Я плохо помню…

– Зачем нужна, не сказали?

– Нет. В последние дни они нервничали, говорили про какие-то незапланированные убытки. Собирались повысить цену за меня и компенсировать хоть половину. Вчера должны были прийти покупатели.

– Вчера?

Лаура задумчиво потерла висок, и мы с Алишером замерли на месте, как Левчик перед прыжком. У меня, кажется, даже хвост прижался к полу. Знакомый жест, ох, знакомый. Джано точно так же, задумавшись, всегда портил себе раскраску на виске – не кончиками пальцев, а костяшками указательного и среднего. Интересно…

– Кстати… а какой сегодня день?

– Шестой под Звездой аль-Суфейя.

– Я четыре недели ехала? – сама себя спросила девчонка. – Четыре недели. Да, покупателей ждали вчера. И… ничего не помню.

Она зябко поежилась, а у Джано закаменело лицо. Ну да. Совсем недавно он сам говорил это беспомощно-растерянное «не помню». У обоих отобрали память. Кто? Зачем? Неужели аргентумы? Против своих? Как же…

Молчание стало почти невыносимым. Шер шевельнулся… и сел обратно, растерянно переглянувшись с Радом. Они тоже не знали, что сказать. Аргентумы – это сила, против которой особенно не поспоришь, так? Интересно, а здешний аурум в курсе? И кто он такой? Может, если его того… ну поставить в известность, он разберется?