– Госпожа, а как же сыр? – послышалось от ворот. Там на солнцепеке топтался знакомый торговец.

– Какой сыр?

– Госпожа обременена многими делами? – сверкнул глазками торговец. – Госпожа забыла, немудрено. Сыр… который вы купили. За два динара!

– Ты рехнулся? Какой это должен быть сыр за такую цену? Из молока розового верблюда?

Из голоса хозяина сыра мигом испарилось слово «госпожа». И медовая интонация заодно.

– Нейгэллах свидетель, что ты, дочь пустыни, только что купила у меня сыр, и унесла в дом, и согласилась с ценой, и пообещала заплатить сейчас же!

– Вот Нейгэллах тебе пусть и платит! Да иду я, Микеле!

Вампир тащил меня, как паук – шмеля, по недоразумению попавшегося в сети, по дороге совал то гребень – причесаться, то шарф, то помаду. Местную, в коробочке. Вы когда-то пробовали накрасить губы на ходу? Нет? Для меня тоже был новый опыт. И он почти удался, то есть удался бы, если бы в самый интересный момент меня не ткнули в локоть. Помада щедро украсила не только губы, но и щеку, и даже на волосы немного попало.

– Лаура, осторожней!

– Я с тобой больше не разговариваю! – вытерла заплаканные глаза девчонка. – Ты… ты… Я первый раз, а ты… просьбу о наставничестве не отвергают даже у нищих, а ты!

– Какую просьбу? – ошалела я. Что, сегодня у Джано очередной порошочек рассыпался? Все с ума сходят… Роберто со своими педагогическими методами, псих с сыром, теперь эта…

– Некогда-некогда, – заторопил Микеле. И вдруг заухмылялся: – Знаешь, так даже лучше…

И толкнул меня в открывшуюся дверь. Под взгляды пяти человек.

– Эмир, вот та, которую ты хотел видеть. Теперь ты понимаешь, что она не годится в жены твоему спасенному сыну?

Дарья

Я ох… од… оцепенела. В жены?!

Нет, я не против, я когда-нибудь обязательно… Бабуля говорила: ничто так не украшает женщину, как удачно подобранный мужчина… кстати, а кто у нас жених? Нет, я, конечно, никуда не пойду по крайней мере сейчас… но все-таки, все-таки! Кто этот слепой… то есть приду… то есть самоубий… в смысле, кому я так понравилась?

Прямо вот так, чтобы в жены?

Пока я пыталась придушить эмоции, вампир скользнул вперед и присоединился к остальным, сидящим на ковре с чашками в руках.

– Пресветлый эмир, – вот объясните мне, как в голосе можно смешать столько вежливости и ехидства одновременно? А у Микеле получалось без малейшего напряга. – Пресветлый эмир выражает желание взять тебя, Дарья, в гарем. Старшей женой.

Чего-о? Гарем?! Какой гарем?

Микеле покосился на Джано, потом на эмира. Но те молчали, как будто разом записались в общество поклонников клея «Момент» и буквально только что отхлебнули его из своих чашек. Вампир прищурился и принялся выкручиваться дальше:

– Видишь ли, Дарья, мужчине неловко быть обязанным женщине, тем более за спасение жизни. Нужно достойно отплатить, желательно той же монетой. Пресветлый согласен взять тебя от вампира и ввести в гарем, дабы обеспечить тебе должные почет и безопасность. И еще пропитание.

Пузо тихонько буркнуло – оно было согласно. А я… а я стремительно краснела и не знала, чего во мне сейчас больше: обиды, стыда или злости.

Не понравилась. Не нужна. Просто пресветлый долг возвращает, вот и все. Потому что недостойно быть обязанным. Пропитание мне собрался обеспечивать. Ах ты…

Я почувствовала, как руки сами собой сжались в кулаки.

– Дарья? – поторопил Микеле. Голос какой… веселый. А Джано молчал… Ему что, все равно? А как же Представление? А «рад, что ты очнулась»? А…

– Дарья, так как?

– Мм?

– Ты должна ответить.

– Мм?

– Согласна или нет?

Я была согласна. Я была так согласна, что челюсть свело. Слова протолкнулись только с третьей попытки.

– Секундочку. Я хочу уточнить, что мне перепадет. – Я мрачно уставилась на эмира. Крепкий такой был мужчина где-то на полпути от тридцати к сорока. Упакован, как все тут, в тюрбан, халат и шаровары, такие, без особого шика. То есть золото не сплошняком, а так, кое-где попадалось. Улыбается он, скажите пожалуйста. Павлин в курятнике… Сейчас ты у меня поулыбаешься, Ромео в шлепанцах! – Комната у меня будет и кормежка, я уяснила. А еще что?

Улыбка эмира как-то привяла и скособочилась. Видно, он думал, что невеста должна быть счастлива уже от того, что в ее сторону посмотрели. Тем более такая невеста. Длинный тип, который стоял рядом, вытащил откуда-то из рукава халата свиток с болтающейся печатью и принялся быстро объяснять, что еще старшей жене положены постель (одна штука), служанки (три экземпляра), новые наряды (раз в луну), драгоценности (по праздникам), благовония (два горшочка)…

Благовония меня добили. Жутко захотелось заполучить их в свои руки именно сейчас… и расколотить на голове самозваного жениха, чтобы ему гарем до конца жизни не понадобился. Я скрипнула зубами. Ну погодите у меня.