Разведчик по кличке Циклоп катил в нескольких километрах впереди выходя на связь каждые десять минут или по мере необходимости и тогда белая "нива" с очень высокой посадкой в которой ехал Вадим под охраной Жетона и Шороха сходила с шоссе. Иногда приходилось возвращаться и выезжать на лесную дорогу, но чаще просто съезжали в кювет и петляли между деревьев, делая дугу относительно полицейского поста.

На полпути до цели путешествия машина ехала только по горным дорогам и затянулось это на целых три дня. Снегу в горах было много и какой бы ни была "прокачанной" "нива" с увеличенной мощностью движка, но время от времени и она застревала в сугробах, так что всем приходилось браться за лопаты и разгребать заносы и завалы регулярно возникавших на пути.

Намахавшись шанцевым инструментом днем, ночью все спали в машине не обращая внимания на явное неудобство, ведь машина тесная, внедорожник, и не располагала к комфорту, даже наподобие того что мог дать даже самый паршивенький семейный седан. Но седану на таких тропах вообще делать нечего, вообще на руках пришлось бы нести.

К исходу третьего дня они наконец добрались до Рубцовска, остановившись в пригородном доме, чтобы не маячить перед копами. Встречающая сторона растопила баню и Вадим с удовольствием помылся и отогрелся.

– Ну вот и все, мы свое дело сделали.

– Да. Как вы потом назад-то? По той же дороге?
– поинтересовался Куликов.

– По ней, - кивнул Шорох.
– Нам ведь тоже перед копами светиться нельзя, если не хотим загреметь как ты!

– Но это что, - махнул рукой Жетон.
– У нас-то дорога расчищена не без твоего участия, все легче будет даже если снег пойдет, а вот тебе придется еще поработать.

– Так мы через границу на машине что ли попрем?
– удивился Вадим.

– Нет конечно!
– хохотнул некто Маркер из группы встречающих.
– На лошадях.

– На лошадях?!

– Ну да. Не пешком же... Кстати, какие у тебя отношения с лошадьми?

– Никаких. Я их вживую видел разве что в парке отдыха и то пони, на которых детей катали.

– Ну, там нет ничего сложного, - заверил Куликова Маркер.
– Основные принципы управления надеюсь знаешь?

Вадим кивнул.

– Чтобы поехать, нужно чуть двинуть пятками по бокам и сказать "но", а чтобы остановиться, натянуть поводья на себя и произнести "тпру".

– Верно. Освоишься. Да и лошади этих контрабандистов не такие уж и большие, одно слово - степные. Чуть больше ранее видимых тобой пони, но меньше нормальных лошадей, так что бояться не стоит. Они ведь животные травоядные.

– Да я не боюсь...

– И правильно. Там тебе будет что бояться помимо лошади.

– В смысле?

– Будешь бояться сверзиться с седла прямиком в пропасть!

Братва от души рассмеялась, Вадим лишь выдавил вымученную улыбку.

– Так что доверься лошади. Она лучше знает, куда и как ей идти по тамошним кручам. Да и выносливые они будь здоров.

– Учту.

– А теперь за удачу, - провозгласил тост Маркер и поднял очередную стопку водки.
– Она нам всем так или иначе понадобится.

– Слушай Аркадий, - произнес Шорох, вопреки своей кличке шумно втянув воздух, занюхав водку коркой черного хлеба.

– Чего?

– Ты ведь за кордон намылился, верно?

– Ясен пень...

– Ну я в смысле совсем...
– Шорох широком махнул рукой в неопределенную сторону.
– В Европу или еще куда... В конце концов, ну какой Казахстан кордон? Смех один...

– Допустим...

– Я чего хочу-то... тебе ведь там в Европах да Америках твои награды все равно как банные листы для одного места... железки железками, так вот, продай их нам, а?

– Зачем?

– Как "зачем"? Мы "липу" на себя сделаем, а тебе наверняка деньги нужны. Они ведь как известно никогда лишними не бывают, их всегда мало... А заплатим мы дорого...

– Сколько?

– По штуке за цацку.

– Три тысячи? Да ну на фиг...

– По две... черт с тобой, по три штуки! Три штуки за висюльку!

– Уже лучше, - кивнул Вадим после короткой паузы, во время которой он изображал, будто раздумывает над предложением.
– Но нет.

– Че так?
– недовольно нахмурился Шорох.

– Жизнь она штука сложная, всяко повернутся может и передом и... крупом. Так что пусть мои висюльки останутся при мне.

– Жаль...

Вадим мысленно злорадно усмехнулся.

"Нет уж, что мое, то мое, - подумал он.
– Я их заработал честно, чтобы вот так продавать кому-то, кто подом фазаном выпятив грудь, будет носить их, будто сам заслужил".