Мы лежали рядом, от его поцелуев и ласк я словно погружалась в необъятное море нежности. И когда наши тела слились, я почувствовала, что его светлая, чистая любовь прогнала прочь призрачные воспоминания о моей роковой страсти. И так теперь будет всегда. Мы неразделимы — Логан и Хевен. Его прикосновения, поцелуи, ласки, наша близость, отмеченная такой непередаваемой нежностью, — все это было так не похоже на неистовую страсть, что я испытывала с Троем. И это была не та любовь, поглощающая без остатка, заставляющая весь мир исчезнуть, не оставляющая человеку ничего другого, как отчаянно цепляться за эту страсть, как за спасательный плот в бурном море. Мое чувство к Логану было совсем иным: нежным, мягким, вселяющим спокойствие и уверенность, как теплая нега пруда в ясный летний день. Такой же я хотела видеть и нашу будущую жизнь.

Потом Логан уснул в моих объятиях. Я оглядела комнату, окутанную легкой дымкой приближавшихся сумерек. И вот я снова здесь, в Фарти, и только что насладилась любовью со своим мужем. С такой же ли страстью много лет назад прижималась моя мать своим юным телом к мужу своей матери, дав начало моей сумасшедшей жизни?

Я закрыла глаза. Теперь мне стало понятно, чем жили тени прошлого. Они поселялись в нас, заставляя испытывать те же желания. Моя мать продолжала существовать в моих страстях. Но они были чисты и непорочны. Я хотела любить только своего мужа, и никогда мне не будет нужен никакой другой мужчина. Мне было уютно и спокойно рядом с мирно спавшим Логаном.

На следующее утро меня разбудили солнечные лучи, струившиеся сквозь тонкую ткань занавесок. Я повернулась к мужу, рассчитывая встретить объятия и поцелуи, но обнаружила лишь пустую подушку.

— Логан, — позвала я и, не получив ответа, соскочила с кровати и прошла в ванную. — Логан? — В ответ не прозвучало ни звука: ни шума воды, ни счастливого мурлыканья мужа, освеженного утренним душем. Когда я была маленькой девочкой, то всегда представляла себе такую радостную картину: мой муж бреется, а я сижу на краю ванны и наблюдаю, как он совершает традиционный мужской ритуал. И теперь у меня было уже похищено одно утро, и какое: первое утро моего медового месяца! Я догадывалась, кто это сделал, — тот, кто всегда стремился украсть мою любовь и владеть ею безраздельно, — Тони.

Я вспомнила, что накануне вечером, за обедом, Энтони настойчиво приглашал Логана на свою фабрику игрушек.

— И тебе не мешало бы пойти с нами, Хевен. В конце концов, в один прекрасный день все это будет принадлежать тебе и Логану, — сказал, подмигивая моему мужу, Тони. Он вновь пытался осуществить свою старую идею: привлечь меня к участию в делах фирмы.

— Нет, — решительно заявила я. — Мы с Логаном собираемся позавтракать у себя в спальне, а потом побродить по окрестностям Фарти, ведь правда, дорогой? — Но Логан уже попался в сети, расставленные Тони. Кроме того, он был польщен оказываемым ему вниманием и тем, что Таттертон считал его членом семьи и наследником.

Надев яркое легкое платье из ткани с пестрыми цветами, я отправилась вниз в надежде, что Логан завтракает в обществе Тони. Неожиданно до меня долетел резкий капризный голос Джиллиан:

— Разве я не прекрасно сегодня выгляжу? В такой особенный день. Скажите мне, что я самая красивая. Ведь правда? Правда?

— Конечно, дорогая, самая красивая из всех, — уверяла ее Марта Гудман.

Со мной рядом не было мужа, из комнаты Джиллиан исходили странные звуки, и я внезапно ощутила, что искривленный мир Фарти снова грозит захватить меня в свои цепкие объятия. Меня потянуло к комнатам Джиллиан. Но где же Логан и почему я согласилась приехать сюда до начала медового месяца? Мне следовало знать, что ничего здесь не изменится к лучшему, все станет только еще хуже.

— Марта? — позвала я. В дверях появилась сиделка. — Что происходит, Марта?

— Ничего особенного, Хевен, — ответила она таким тоном, словно голос Джиллиан постоянно сотрясал стены. — Вчера поздно вечером заходил мистер Таттертон, и мисс Джиллиан очень разволновалась, услышав о приеме. Я была уверена, что она все забудет, но сегодня с самого утра стала готовиться к приему.

— Значит, она понимает, что я здесь, что вышла замуж? — быстро спросила я.

— О нет, — грустно покачала головой Марта. — Боюсь, что это не так.

— Но… но как тогда Тони объяснил цель приема?

— Он ей все так и объяснил. — Марта улыбнулась и снова покачала головой. — Но Джиллиан услышала другие слова.

— Какие же?

— Мне кажется, она думает, что прием устраивают по поводу ее собственной свадьбы.

Я обняла себя руками, словно была ребенком, которого сама же защищала от всего этого ужаса — безумия Джиллиан, ее ревности.

— Не понимаю, какой свадьбы?

— Я имела ввиду прием в честь ее свадьбы с Тони, в тот день, когда она переехала жить в Фартинггейл–Мэнор, — ответила Марта.

— Теперь понятно.

— Не беспокойся, все будет нормально. Большинство приглашенных знают о ее состоянии, — уверила меня сиделка.

— Конечно, если нужна моя помощь, скажи мне, — пробормотала я и, сбежав вниз по лестнице, снова стала искать Логана, желая поскорее обрести уверенность в его объятиях. Мне казалось, что моя жизнь, как никогда, зависела от него.

Слуги уже убирали со стола после завтрака. В поисках Логана я заглянула в кухню. Он никак не мог уйти, ничего не сказав в первое утро нашего медового месяца. Но в кухне я застала только моего старого друга Рая Виски.