— Со мной все в порядке. Миссис Эвери сейчас принесет нам чай.

— Очень мило, что позаботилась, ты такая умная и внимательная. Я сразу сказала об этом Логану, когда он признался, что влюблен в тебя: «Она очень умная девушка, если так быстро смогла многого добиться в жизни».

— Спасибо, мама Стоунуолл.

— Ах, зови меня просто мама. Мама Стоунуолл звучит так, будто я чья–то прабабушка, — добавила она, натянуто рассмеявшись.

В другое время я бы, вероятно, посмеялась над ее словами, но тут мне вспомнилась Джиллиан и мой первый приезд к Фарти, когда она попросила меня не называть ее бабушкой, потому что успешно скрывала от других свой возраст. Стану ли я такой же тщеславной, когда доживу до ее лет? Я надеялась, что нет. Тщеславие — очень тяжелое бремя, приковывающее человека к миру, построенному на лжи.

Не ответив Лоретте, я откинулась в кресле.

— Значит, завтра все начнется? — спросила она.

— Да, и перед вашим приходом я как раз готовилась к этому.

— Боже мой, Боже мой, какое неприятное положение для вас с Логаном. Нет ли возможности избежать разбирательства? — спросила Лоретта, наклоняясь ко мне.

— Если только Фанни вернет Дрейка и откажется от всех прав на него. Но так как до сих пор она не сделала этого, значит, можно с уверенностью сказать: сестра решила идти до конца. Она считает, что теряет меньше, чем я, и таким способом собирается мне отплатить. И я тоже не желаю сдаваться.

Лоретта подождала, пока миссис Эвери подаст чай, и после ее ухода продолжила начатый разговор.

— В городе все только и говорят о предстоящем суде, — сообщила она.

— Я знаю.

— Хевен, — приступила она к сути дела. — Логан мне обо всем рассказал. Он решил меня подготовить, потому что на суде это обязательно всплывет. Сознаю, что он поступил ужасно, и ты так великодушно простила его. Однако, на мой взгляд, было бы огромной ошибкой делать этот поступок всеобщим достоянием, особенно здесь, у нас. Уиннерроу расположен почти в центре библейского пояса7. Вам очень трудно придется потом, независимо от того, как будет работать фабрика. Люди постоянно будут сплетничать о вас.

— Мне все равно, — перебила я свекровь. — Дрейк для меня важнее сплетен каких–то религиозных ханжей.

— Но, моя дорогая, тебе не следует забывать и о своем собственном ребенке. Он пойдет здесь в школу, будет общаться с другими детьми, чьи родители не преминут наговорить разного о вас. Вашему ребенку придется нелегко.

— И что же вы предлагаете, мама? — Меня стали утомлять плаксивые нотки в ее голосе.

— Нельзя ли найти другое, более приемлемое решение? Что, если ты позволишь Фанни брать Дрейка на полгода, а остальное время он будет жить у вас? — Лоретта заулыбалась, как будто высказала блестящую мысль.

— Во–первых, Фанни на это не согласится. Она только и думает о том, как бы побольнее меня задеть. Отнять у меня Дрейка — один из таких способов. Я вам говорила… она всегда завидовала мне. Во–вторых, я не могу допустить, чтобы мальчик в течение полугода находился под ее влиянием. Мне потом придется остальные шесть месяцев исправлять нанесенный ущерб. Она уже стала настраивать его против меня.

— Но Логан говорит, что ей могут скоро надоесть заботы о мальчике, особенно когда родится ее собственный ребенок. Кроме того, больших денег у нее нет.

— Об этом не может быть и речи! Я не хочу называть матерью женщину, которая советует мне такие вещи. — Улыбка сползла с лица Лоретты, словно я ее ударила.

— Ты не думаешь о своей собственной семье, о Логане, о ребенке, — резко сказала свекровь.

— Дрейк — это тоже моя семья, — проговорила я, медленно выговаривая слова и прищуриваясь. Взгляд мой стал острым, как лезвие ножа. — И меня возмущает, что вы думаете иначе.

— Я только старалась помочь. Меня волнует ваше благополучие.

— Спасибо, мама, — поблагодарила я с притворной сердечностью, — что решились приехать в такую погоду.

Показная мягкость исчезла из глаз Лоретты, она едва не выронила чашку с чаем.

— Мне кажется, ты допускаешь ужасную ошибку, решившись пройти через все это, но, если ты продолжаешь стоять на своем, мне больше нечего сказать, — она с силой опустила чашку на стол, так что та чуть не разлетелась на куски. — Прошу тебя не говорить Логану о моем приезде и о том, что пыталась давать тебе советы. Он просил меня не делать этого.

— Но почему же вы все–таки приехали? — удивилась я.

— Иногда мать лучше знает, что нужно ее ребенку, она инстинктивно это чувствует, — ответила Лоретта.

— Вот и у меня такое чувство, мама, — подтвердила я. — Хотя Дрейк мне не родной, я чувствую, что лучше для него, и собираюсь вернуть его, потому что родная мать захотела бы того же. Я надеюсь, вы поддержите нас в трудную минуту.

— Ну конечно, — торопливо ответила Лоретта. — Бедняжки мои. — Она обогнула стол и поцеловала меня: тепла ее губ я не почувствовала. — Звони мне в любое время. Мы будем вместе с вами. — Она с сожалением покачала головой и со вздохом вышла из комнаты.