Шрифт:
Коридор упирался в стену и раздваивался в стороны. Здесь была высокая двустворчатая дверь и пара вооруженных бойцов с настороженными взглядами.
– Я виновата, и я помогу тебе… – быстро проговорила Тома, и вдруг повысила голос, придав тому командной жесткости. – Сюда!
Мы остановились. Один из охранников пробубнил что-то в кругляшок микрофона у щеки, прислушался к пустоте. Кивнул. Второй боец, не спеша, открыл дверь.
– Заходи! – приказала Тома.
Я повиновался. Дверь за мной закрылась, Тома осталась в коридоре.
Здесь было просторно и светло – не то, что в конуре, из которой я сюда явился. Но главное – здесь меня ждали.
7
– Привет, ребята! – бодро сказал я.
И осекся.
Видимо, тон я выбрал неверно. Ибо друзья мои выглядели так, словно наутро их собирались расстрелять перед строем карателей.
Доходяга тихо трясся в дальнем углу. На нем лица не было, и по щекам катились слезы. Крот зябко ежился, примостившись на длинной лавке у дальней стены. Даже Хиляк выглядел удручающе, и мое появление не вывело его из оцепенения. Он, скрючившись, сидел за железным столом, укутавшись в плащ, спрятавшись за полями шляпы
Только Затворник тоскливо помахал мне рукой. Все-таки, он слабаком не был.
– Э, вы чего? – робко произнес я. – Все вроде живы-здоровы, а?
Мне стало неловко за свой излишне бодрый и румяный вид.
Все-таки, у меня нет право на оптимизм. Ведь и силу я получил только для того, чтобы защитить всех этих людей. Но что от меня толку? Как говорится, сила есть – ума не надо…
– Все пропало… – вяло сказал Хиляк. – Конец…
Я осторожно присел рядом.
– Почему – конец? – спросил я, хотя ответ и так был очевиден.
– Штука у них, и Тихоня сдал нас с потрохами, – болезненно оскалился Хиляк. – Мы и на пару километров отъехать не успели, как нас перехватили. Я даже не представляю, чего теперь ждать…
– Но ведь ОНИ не умеют пользоваться Штукой, – неуверенно проговорил я. – И она продолжает работать…
– Это только начало, – покачал головой Хиляк. – Штуку он все равно испортят. Понимаешь? Анималы. Даже ученые не могут по-другому: чтобы что-то познать, им надо разрушить. Как у детей: разломать и посмотреть – что у игрушки внутри?
– Это точно, – вставил Затворник. – По себе знаю: чего мне стоило, чтобы удержаться и не разобрать Штуку на части. Нас еще в институтах учат главному научному методу – анализу. Это и значит – разбирать и ломать…
– Но и это не главное… – продолжил Хиляк. – Следом развалится Контур – ведь нам не дадут жить так, как мы жили раньше. Ведь Клан не сможет «сбросить хвост» и уйти. Без Штуки это теряет всякий смысл…
Он говорил, быстро, сбивчиво, словно стремясь поскорее выговориться.
– И реликвии тоже умрут без нее… И все запасы Жалости – тоже погибнут. И настанет страшное, черное время…
– Но только на нашей земле, – вставил Затворник. – Пока мы не сделаем копию в за границей и не привезем сюда…
– Но столько бед случится за это время… – покачал головой Хиляк.
– И что – обо всем об этом вы рассказали на допросе? – осторожно спросил я.
– Нет, – Хиляк нервно дернул плечом. – Самое смешное – нас об этом и не спрашивали.
Он сухо рассмеялся, продолжил:
– Понимаешь, какое дело: тут захочешь сказать правду – а тебе не поверят! Они уже убедили себя в том, что мы – террористы и торговцы наркотиками. А Клан – всего лишь синоним подпольного синдиката. И если бы не прямое предательство – нас бы просто в упор не заметили!
Я кивнул. Все именно так, как я себе представлял…
Огляделся. Чего-то мне не хватало… Или кого-то?
– А где… – начал я и запнулся.
Хиляк сверкнул взглядом. Мы поняли друг друга.
Значит, завхоз на свободе! А для Тихони, нашего главного врага, он вообще давным-давно мертв. Это дает шансы. Небольшие, но все-таки…
Я повернулся к Затворнику:
– И что они теперь знают о Штуке?
– Все, – Затворник виновато развел руками. – Одно утешает: они не верят ни единому моему слову. Нагнали специалистов – в основном физиков, понатащили приборов… Я думаю, это вообще – какой-то секретный научный центр, вроде Арзамаса-16…
– И как, – проговорил я. – Скоро они поймут что-нибудь?
Затворник пожал плечами, усмехнулся:
– Судя по тем вопросам, которые мне задают – вряд ли…
– Кстати, нас подслушивают! – запоздало сообщил я.