– Мне просто надоело, – не очень уверенно, но упрямо сказал я. – Ерунда какая-то. Меня посылают, непонятно, куда, заставляют делать то, в чем я не разбираюсь… По-моему, меня вообще принимают за кого-то другого! Я не суперагент, даже не специалист… Да я вообще никто!

Меня охватила невероятная тоска. Нет, я действительно не готов ко всем этим испытаниям! Я уже честно признался себе: да, я слабак. Пинайте меня ногами, плюйте в меня. Чего вы еще хотите?! Опять заслать меня в этот мешочный ад? Или еще что похуже придумаете?!

– Тихо-тихо! – завхоз усмехнулся, потер ладошки и сразу же стал самим собой: маленьким, незначительным человечком, на маленькой незначительной должности. – Зачем на самого себя наговаривать? Это с удовольствием сделает кто-нибудь другой…

– Мне надоело, – тихо повторил я. – Я ничего не понимаю и ничего не хочу…

– В конце-концов, нам ни чего не стоит заставить тебя… – сказал Матвеич, возвращаясь взглядом к застрявшей яхте. – Ты понимаешь меня?

Конечно, я понимал. Перед глазами снова возник образ маленького, чем-то похожего на гильотину метронома. Тик-так, ты один из нас, тик-так, делай, что тебе говорят…

– Но я не хочу тебя заставлять, – продолжил Матвеич. – Все-таки, ты один из нас…

Я нервно усмехнулся. Сомнительная честь – быть одним из этих жалких человеческих отбросов.

– Под «нами» я имею ввиду себя, Хиляка и Крота, – уточнил Матвеич.

– Рассказать ему? – странным голосом предложил Хиляк.

Крот как-то сник, вжал голову в плечи и отвернулся.

– А что делать? – пожал плечами завхоз. – Должен ведь он представлять себе полную картину…

– Садись, – Хиляк кивнул в сторону маленькой покосившейся скамеечки. – Разговор долгий…

Не удивительно, что меня до сих пор держали в неведении. В конце-концов, Клан обещает своим беззащитным братьям и сестрам относительный покой, вполне достоверную иллюзию жизни – на дне жизни подлинной. Зачем нарушать это спокойствие, эту давным-давно созданную, неплохо работающую формулу существования?

Слабаков надо беречь от дурных новостей. Они от этого чахнут.

В общем, дела Клана плохи. Даже более того.

Наверное, рано или поздно такое должно было случиться. Сильных и благополучных отчего-то очень раздражает относительное благополучие ближних. Особенно тех, кто не в силах это самое благополучие защитить. Какая-то иррациональная ревность к немногим достижениям слабаков бесит кого-то большого, жадного, полного агрессивной энергии.

Надо думать, все началось с обыкновенной утечки информации. Но скорее всего – с банального предательства.

Вряд ли анималов интересует Клан как таковой. Он слишком аморфен, не имеет конкретных целей, большинство членов даже не знают, что состоят у нас на службе.

Нет, чужакам куда интереснее находящееся в руках слабаков оружие.

До сих пор неясно – что конкретно известно анималам. И это дает надежду на то, что известно немногое. В конце-концов, предатель, тоже наверняка трусит – не хочет продешевить или остаться с носом. Да и разоблачение ему ни к чему.

Впрочем, чувствую, даже сейчас мне говорят не все. Кое-что придется просто увидеть собственными глазами – то, что видели лишь немногие. Мне надо знать, за что мы боремся, что скрываем от рук анималов. Враг кружит рядом, как волк вокруг жертвы, все больше сжимая круг. И, конечно же, это не жалкий наркоман, купающийся в наших страданиях. Этот гораздо страшнее. Он – с ясным взором, целеустремленный, верящий только в собственную правду.

Может статься, он по-своему и прав. Прав для вас, для обычных людей.

Только это не наша правда.

Автобус долго трясся по ночному городу. У нас ненормированный рабочий день, так что полуночные разъезды – лучший способ избежать пробок. Единственное, чего я опасался – как бы Баян не заснул у себя за «баранкой». Впрочем, такой заспанный вид у него всегда: почитай, часть имиджа.

Матвеич дремал, сложив руки на животе. Был он в потертой «летной» кожанке и походил на отставного авиатехника. Хотя, кто его знает – может, так оно и было. Его покачивало из стороны в сторону, тяжелые очки съехали на самый кончик носа, и я в некотором напряжении ждал, когда же они, наконец, упадут на пол, а стекла разлетятся кучей осколков. Дождался: очки сорвались, но Матвеич, не открывая глаз, одним движением поймал их, водрузил на место.

Я вздохнул с облегчением, уставился в окно. Мимо проплывали ярко освещенные безлюдные улицы. Меня всегда интриговало: для кого же это ночью столько света? Можно вообразить себе невидимых, будто приведения, существ, что бродят вокруг, питаясь лучистым электрическим соком…

Это была странная поездка. Завхоз взял только меня, да водителя. Я сначала не понял, почему, но потом до меня дошло. Ни Хиляк, ни Крот не знают, где находится это самое Сердце Клана. Интересно, знает ли Баян?

…Баян, надо полагать, тоже не знал. Иначе, зачем бы мы перлись битых два часа пешком по промозглым улицам, да еще – в обратном направлении? И этот мелкий холодный дождь – совершенно ни к чему. Знал бы – оделся потеплее. Еще напрягал тяжелый рюкзак, который Матвеич без лишних слов водрузил мне на плечи. Ей богу, словно в поход собрались…