Одна из кукол подошла и произнесла воркующим голосом:

— Не желает ли господин чего-нибудь особого?

— Пока нет, — ответил я, а когда она отошла, спросил у Гулько: — Это что, сексуальные услуги предлагают?

Тот негодующе фыркнул:

— Ну ты прям помешан на сексе! Я нормальный мужик, ты все еще не понял? А нормальный трахает тогда, когда ему захотелось, а не тогда, когда у бабы вдруг зачесалось. Это она спрашивала, не хочешь ли такого, чего нет в программе. Скажем, сока из майских жуков.

— Ага, — сказал я невесело, — вот до чего дошла самостоятельность и независимость. Когда с человеком, надо притираться, приспосабливаться, подстраиваться… а с роботом — никаких проблем! Мы с роботами, женщины с роботами…

Он поморщился:

— Ну, ты же за то, чтобы все больше открытости и прозрачности?

Я отмахнулся:

— Да, но я, как и все, чтобы другие были открытыми, а я единственный… ха-ха!.. закрытый. Слушай, а чего у тебя все бабы стюардессы, медсестры, официантки?

— Не знаю, — ответил он беспечно, хотя мне почудилась некоторая нервозность, — просто захотелось… Возьми кусочек вот этого торта! Мои девочки сами нашли рецепт в инете и сварганили!

— Спасибо, — ответил я и потянулся к торту. Одна из девушек мгновенно оказалась рядом, отрезала увесистый ломоть и бережно опустила мне на тарелку.

Гулько хохотнул:

— Ручаюсь, ты хотел взять кусочек поменьше. Ничего, она не зря в форме медсестры! Наверняка сейчас в инете продолжает просматривать твою медицинскую карточку. Если кладет большой кусок, то для твоего здоровья надо жрать большой. Она уже пересчитала все твои кровяные тельца!

— Жуть какая, — сказал я.

Мелькнула мысль, что к этому обслуживающему персоналу в виде официанток, медсестер и стюардесс хорошо бы хоть одну красотку в стиле бизнес-леди, но, кажется, понимаю проблему Гулько.

Однако это как раз тот случай, когда вообще нельзя показывать, что догадываешься об истинных мотивах. Это хуже, чем калеку назвать калекой, а кому-то в людном месте посочувствовать насчет его импотенции.

Похоже, у Гулько обломов с «приличными» случалось чересчур много, теперь таких сторонится на подсознательном уровне. Казалось бы, наделай себе кукол самого аристократического облика, одень в Версачи и трахай во все щели, отрывайся за все обиды и неудачи, но увы… Наверное, теперь у него даже на куклу эрекция будет слабоватая, если вообще будет.

А стюардессы, медсестры и прочий обслуживающий персонал всегда и у всех пользовались огромным успехом. Над ними не приходится доказывать свое превосходство: куда ни зайди, они подчиненные, обслуживающие, постоянно улыбаются и всем видом показывают, что готовы сделать все, чтобы было хорошо в их гостинице, баре, поликлинике, самолете или где там еще.

Еще до эры кукол пользовались успехом ролевые игры, когда баб одевали этим самым персоналом, отчего у мужчин появлялось больше прыти. Все-таки для мужчины очень важно чувствовать себя орлом, а со стюардессой почти каждый уверен в своих силах, что не пройдет с властной, уверенной и богатой бизнес-леди.

— А почему у тебя всегда толстые бабы?

Он вздохнул:

— Знаешь ли… это что-то древнее во мне просыпается. Еще дочеловеческое.

— Ого!

— Правда-правда. Такое странное ощущение, как вот когда оса откладывает яичко в толстую жирную гусеницу, чтобы вылупившейся личинке было что жрать! Я запускаю своих сперматозоидов, и инстинкт кричит, чтобы не в тощую, а то помрут там, а в толстую и жирную!.. Понимаешь, на работе живу по уму, а когда с бабами или вот сейчас с тобой…

— Ну, спасибо.

— Да не обижайся, — сказал он торопливо, — я имею в виду, что мне с тобой тоже хорошо и спокойно… Хочешь, позову повариху?

— Давай, — сказал я. — В старину после удачного ужина вызывали поваров и награждали аплодисментами!

— Правда? Тем более…

В столовую вошла роскошная блондинка, из одежды только туфли на высоком каблуке и кокетливый передничек на поясе, что не закрывает даже низ живота. Она ступала медленно и плавно, однако ее огромные груди колыхались при каждом шаге не только вверх-вниз, но и в стороны.

— Далила, — сообщил Тарас гордо.

— Это которая поет, — уточнил я, — или что Самсону срезала патлы?

— Которая печет торты, — ответил он. — Петь она тоже умеет, куда там той старой Далиле! И постричь сможет. Хочешь?

— Нет, — сказал я, не в силах оторвать от нее взгляд, она смотрит на меня с двусмысленной улыбкой, от ее ровного глубокого дыхания огромные груди с широкими ареолами колышутся, как буйки на волнах спокойного моря. — Расточительство…

— Весь мир расточителен, — ответил он беспечно. — Теперь всего создается намного больше, чем можем потребить! Ну и что? Ты как, хочешь ее?