Чтобы выказать себя крутым мачо, я закрыл папку с диковинными рецептами и велел приготовить просто яичницу с ветчиной. Единственное, что аппаратура решила без нас, это удвоила количество яиц и утроила ветчины. Наверное, мы выглядели достаточно голодными.

Алёна быстро и без жеманства опустошала свою тарелку, я сижу напротив, но она поглядывала поверх моей головы, на стене гибкий экран, что переходит и на соседние стены, слышно, как шумно плещется море, кричат чайки, доносятся азартные крики и глухие удары по мячу.

Пляжей обычного типа почти не осталось, все стали нудистскими. И даже те, которые не нудистские официально, все-таки где наполовину, а где и намного больше заняты нудистами. Когда проблема увеличения пенисов исчезла, все больше мужчин вдруг открыли, что они вообще-то нудисты, а когда подкачка геля в половые губы стала настолько рутинным делом, что можно раздувать их до любых размеров в домашних условиях, то и женщины ощутили, что в нудизме что-то есть, есть.

Наконец на обычных пляжах нудистов стало столько, что на мужчин в плавках смотрели с иронией: и что он там скрывает? Сморщенный крючок или что-то мелкое и винтообразное? А если женщина в купальнике, то у нее там нечто такое, что даже пластический хирург опускает руки?

Но полной и окончательной победой нудисты наслаждались всего два-три года. А потом появились модификанты, на их фоне нудисты теперь выглядят старомодными и отсталыми.

Алёна опустила взгляд на меня, повела в воздухе пальцем, и пляж мгновенно сменился чинной атмосферой государственных учреждений. Чиновники вскинули руки с бумажками, по старой традиции какой-то законопроект или межправительственное соглашение одобряя именно таким образом.

— Молодец, — сказал я хмуро, — сразу отыскала.

— Это было непросто, — призналась она. — У тебя семь тысяч развлекательных каналов, триста информационных и всего шесть по-настоящему дельных.

Я буркнул:

— Во все века клоуны всех мастей были популярнее и заметнее ученых, политиков, философов, мудрецов. Начиная с допещерных и пещерных эпох и до нынешнего времени. И сейчас новость ли, что телеканал Академии наук менее популярен в сети, чем любой из развлекушек?

Она поморщилась:

— Еще скажи, что Аня Межелайтис известнее любого нобелевского лауреата, что создатель компьютера умер в бедности, а создатель порносайтов покупает дворцы и оборудует в личных суперлайнерах бассейны, а на яхтах ставит теннисные корты для себя и друзей!

— И скажу, — пообещал я, потом махнул рукой: — Дразнишься? И так все знаешь.

Она сдвинулась вместе с креслом в сторону и похлопала по корпусу стиральную машину.

— А хорошо, — сказала она деловито, — что всех роботов, хоть кухонных, хоть садовников, всегда снабжают половыми органами. Хотя по правилам они и тщательно замаскированы, но даже я могу понять, как быстро их высвободить наружу и как закрепить на постоянное место.

— И где там половые органы? — осведомился я мрачно.

— Может быть, — предположила она, — ты убрал перед моим приходом?

Я пожал плечами:

— А смысл? Через несколько часов узнаешь обо мне все. У меня не останется тайн.

— Страшно? — спросила она с сочувствием.

— Страшно, — сознался я. — Как-то относился бездумно, видел только плюсы, а теперь мороз по шкуре… И вдруг ощутил, как дорожу твоим мнением. Жутко все разом потерять.

Она отмахнулась:

— Не боись, мое мнение о тебе не шибко высокое. А если честно, то… нет, не скажу.

— Спасибо, — сказал я. — Наверное, только потому с тобой у меня и комфорт. Любовь — это когда можно без стеснения перднуть в постели. Или посидеть рядом на унитазе… Хотя вообще-то, когда дрыхли в твоей постели, ты пукала довольно мощно, но все равно было комфортно и совсем не противно…

Она вскрикнула в великом возмущении:

— Что? Я? Да никогда в жизни!

— Жаль, — сказал я печально, — вот видишь, и не пукала, и на унитазах не сидели.

— У меня только один унитаз, — напомнила она ядовито. — Правда, у Лены-манекенщицы два… Когда ты утром на нем кряхтел, я чистила рядом над раковиной зубы.

— И ничего не кряхтел, — ответил я с обидой. — У меня там все в порядке. Это у тебя…

— Что? — спросила она. — У меня анус с кавернами?

— Нет, — согласился я с объективностью спортсмена. — Анус у тебя чудо. Модифицировала или такой и был?

Она посмотрела в удивлении.

— А тебе не все равно? Или ты биокон?

— Нет-нет, — сказал я поспешно, — что ты!.. Конечно, все равно. Главное результат.

— И как? — спросила она. — Ладно, не мучайся с ответом. Я и так знаю, что анус у меня отпадный, все хвалят.