Цибульский удивился:

– А чем это мешает щупанью жоп?

– И не поймете! – отрезал Арнольд Арнольдович гневно. – Вы совершенно бездуховный человек! Вы совсем стихи не читаете!

Цибульский в задумчивости почесал затылок.

– Да, это мой прокол. Как и живу до сих пор, сам удивляюсь… Но все-таки, Евгений, вы все же подумайте над жопами. В смысле сделать их такими же доступными, как и сиськи.

Я покачал головой.

– Сиськи тоже нельзя щупать. Только смотреть.

Жуков подсказал тихонько:

– Ну, смотреть – только первый шажок.

Цибульский посмотрел на него с надеждой.

– Вы думаете?

– Точно, – подтвердил тот. – Наш хитроумный Евгений сдвинул крохотный камешек, который вызвал лавину по всему миру. А лавина захватит и жопы, и все то, что спереди, а там немало, и вообще на этом поле нужно было только начать. Евгений молодец, нашел точку приложения для минимального воздействия. По нашим прикидкам, во всем мире уровень напряжения снизится на три-четыре процента, а в наиболее горячих точках даже на пять-шесть. А вы знаете прекрасно, что иногда достаточно снизить всего на одну-две десятых процента, чтобы уличные митинги рассосались.

Лица посуровели, посерьезнели, веселость испарилась, сейчас это снова высоколобые ученые высшего ранга, которые заставляют земной шар крутиться так, как нужно, а не как ему хочется. Я ощутил трепет и ликование, я ведь тоже принадлежу к касте тех, кто не просто воздействует на человечество, таких немало, но и всякий раз видит результаты своей работы. И хотя я сделал очень мало, но меня, самого молодого среди них, уже заметили, приняли, со мной общаются, как с равным, что наполняет меня таким восторгом, что готов подпрыгнуть и взмахнуть руками, в уверенности, что смогу летать.

Эмма провела ночь со мной, горестно сообщив, что никогда бы и ни за что, я противный, но к начальству надо подлизываться. Я возразил, что я не начальство, зря старается, она ехидно напомнила, что не начальство только потому, что предпочитаю блистать сам, а не руководить работой других.

Утром мы ехали в офис, Эмма рядом со мной, тайны из того, что спала со мной, не делает, современная независимая женщина, время зря не тратит: смотрит в крохотное зеркальце и подводит линию губ. Звякнул мобильник, я поднес его к уху, держа руль одной рукой.

– Слушаю.

– Это Макгрегор, – сообщил голос из-за океана. – Я переговорил с руководством. Там приняли мое предложение передать российское отделение нашей организации в ваше распоряжение. Так что действуйте!

Я охнул.

– Я? Почему я?

– Вы лучше знаете этот регион, – сказал он жестко. – Знаете особенности мышления и поведения местных… э-э… жителей.

По-моему, он удержался от слова «туземцев», вспомнив в последний момент, что native, «туземец», в русском языке означает совсем не то, что в английском.

– Какие у меня полномочия?

В голосе Макгрегора прозвучало неудовольствие.

– Что-то вы стали осторожны, Юджин. Не узнаю вас. Полномочия самые широкие. Как набирать, так и выгонять набранных. А также будете руководить отделом.

– Слушаюсь, шеф. Хотя…

– Никаких «хотя»! Приступайте, дело не терпит.

– Спасибо, – ответил я растерянно. – Честно говоря, не ожидал…

– Мы не говорили, – ответил он, – потому что могло не пройти. Вы слишком новый еще человек. И в некотором смысле слишком быстрый.

Я спросил с неловкостью:

– Мне самому им сказать?

– Им сейчас позвонят, – пообещал он. – Действуйте!

Связь оборвалась, я спрятал мобильник. Эмма все подкрашивала губы, стирала, благо времени еще много, ее глаза расширились, когда увидела мое лицо.

– Что случилось?

– Свинюшка, – сказал я, – накаркала.

– Свинюшки не каркают!

– Ну, нахрюкала.

– Да что случилось?

– Кто тебя просил вякать про начальство?

Она насторожилась.

– Продвигают выше?

– Уже продвинули, – сказал я с горечью. – Теперь нашей крохотной фирмой руководю я. А изобретательством будут заниматься другие. Помоложе, наверное.

Она порывисто обняла меня за шею, я ощутил ее горячие губы на щеке.

– Поздравляю!

– С чем, дурочка?

– Зато красивая!

– Дык кто спорит, что красивая… А я боюсь начальствования. Сразу такая стена между друзьями.

Она спросила удивленно:

– А они у тебя есть? Мне казалось, только коллеги. Все вы, как страусы, с головами в работе. Это она для каждого из вас – жена, любовница, связь на стороне и даже на эскалаторе. Я вижу только ваши задницы. По ним уже отличать научилась…