Шрифт:
Севатар снял шлем. Раздалось резкое шипение сжатого воздуха, выходящего из открытых замков горжета. Воин с задумчивым выражением на лице вдохнул царящий в помещении аромат бойни.
– Не уверен, что мне нравится твой тон. Последний, кто вот так надо мной насмехался, быстро об это пожалел, маленький архивариус.
– О? – Трез поднял голову, на обветренном лице читалось явное любопытство. – И кто же это был?
– Не помню имени.
– Я склонен был полагать, что все воины Легионес Астартес одарены эйдетической памятью. Гололитической, если угодно.
– Так и есть, - согласился Севатар. – Просто я так и не спросил, как его звали. В тот момент я был куда больше занят тем, что свежевал его заживо. А теперь говори, чего ты от меня хотел, Трез. Что-то я сомневаюсь, что ты меня перепутал с кем-то, известным терпеливостью.
Старик ухмыльнулся, продемонстрировав набор тупых зубов, потемневших от времени.
– Если ты хочешь вести Легион, тебе понадобится терпение.
Севатар расхохотался, втягивая в легкие пряный мясной запах незамороженных трупов.
– Даже ты уверен, что лорд Керз умрет? Даже ты, преданная обезьянка, махнул на него рукой, как на покойника? Трез, а что ты станешь делать, когда больше не сможешь питаться грязью с подошв нашего господина? Мне будет очень грустно смотреть, как ты умираешь с голода.
Архивариус вернулся к своим пергаментам, продолжая улыбаться в респиратор.
– Я знаю твой секрет, Яго.
– У меня нет секретов.
Трез провел кончиками пальцев по нострамским буквам, следуя за течением написанных чернилами слов.
– Он мне рассказал, Яго. Он все мне рассказывает.
Севатар, не мигая, наклонил голову.
– У меня нет секретов, - повторил он.
– Тогда почему ты бежишь от сна, Первый капитан? Почему заставляешь себя бодрствовать недели напролет? Почему, если у тебя нет секретов, ты просыпаешься с холодной кровью в колотящемся сердце в те редкие ночи, когда уступаешь сну?
Улыбка Севатара была такой же холодной и застывшей, как растянутые предсмертные гримасы всех трупов, висевших на цепях в комнате. Он произнес слово, в котором не было ни осознанной угрозы, ни вообще каких-либо эмоций. Одно-единственное слово, чуть громче шепота. Выдох сквозь улыбку мертвеца.
– Осторожнее.
Трезу пришлось отвести взгляд. На сей раз дрожание его рук нельзя было полностью списать на артрит.
– Севатар… - произнес он.
– Ааа, так теперь я Севатар. Ты чуть не заставил меня потерять терпение и теперь решил оказать мне толику уважения, - капитан подошел, сочленения его доспеха издавали гудение. От близкого гула работающего силового доспеха у Треза заныли десны. – Что он тебе сказал, Трез? Чем мой отец поделился со своим маленьким пожирателем снов?
– Правдой, - выдавил старик трясущимися губами.
На лице Первого капитана вновь появилась ухмылка – усмешка лжеца, не затрагивающая темных глаз.
– И ты думаешь, что я тебя не убью прямо здесь и сейчас?
– Примарх…
– Примарх лежит при смерти на борту другого корабля. Да даже если бы он прямо сейчас вошел сюда, думаешь, меня это волнует? Ты отвратителен, старик, - Повелитель Ночи сжал челюсть человека пальцами перчатки. Поворот и легкое нажатие – и череп архивариуса раскололся бы в руке воина. – Вонь твоей вялой крови и изношенной кожи… Угасающий ритм дряхлого сердца у тебя в груди… А теперь еще столь опасные слова из неосторожных уст, – Севатар выпустил голову старика. – Тебя легко ненавидеть, Трез.
– Я могу помочь тебе. Вот почему я хотел поговорить. Я могу помочь.
Севатар поднялся на ноги и на ходу потянулся за шлемом.
– Мне не нужна твоя помощь.
Трез прокашлялся. Его голос был хриплым от неуверенности.
– Больше не помогает, да? Тренировка. Медитация. Ты не можешь удерживать боль внутри, как мог когда-то.
Воин не обернулся.
– Ты ничего не знаешь, человек.
– Ты лжешь, Яго.
Севатар скрыл белое лицо под череполиким шлемом. Сверху возвышался мрачный гребень в виде крыльев нетопыря из темного железа.
– Я сын мира без солнца и до мозга костей принадлежу к Восьмому Легиону. Конечно, я лгу, Трез. Мы все так делаем.
ГЛАВА III Подготовка
Вернулось навязчивое ощущение боли, которая пульсирующими волнами накатывалась на ту сторону глаз. Когда тупая боль достигала своего пика, и он осмеливался понадеяться, что сейчас та уйдет совсем, она снова навалилась с нежеланной настойчивостью.
Севатар потер сухие усталые глаза большим и указательным пальцами. Он не нуждался в ретинальном дисплее шлема, чтобы узнать, что не спал две недели. Он чувствовал каждый их час.