— Почувствовал, как я напряглась? — спросила я шепотом.

— Ага.

Я стала было возражать, что не собиралась всерьез бить Беннингтона, но это могло бы оказаться неправдой. Я хотела его ударить, очень хотела. Очевидно, нервозность и тот страх, который я себе не позволяла чувствовать, переходили в агрессию. Ну и хорошо, блин, меня устраивает.

Конечно, от этой злости львица стала пробираться вперед через метафорическую траву, припадая к земле. Мне пришлось закрыть глаза и выровнять дыхание. Вдох, выдох, медленно, ровно. Контролируя дыхание, контролируешь эмоции. Решив, что могу посмотреть на Беннингтона, не испытывая желания дать ему в морду, я открыла глаза.

Он смотрел на меня, серые глаза глядели неуверенно, как у человека, который купил собаку, но ничего заранее о ней не выяснил, и сейчас собака собирается сожрать кота.

— Я понимаю ваш гнев на меня, миз Блейк. И мне искренне жаль, что до этого дошло.

Эхо тех слов, что я сказала ему у себя в офисе. Я искренне соболезновала его утрате, искренне сожалела, что не могу ему помочь. Воспоминание никак не помогло мне пригасить гнев — он полыхнул снова, и опять рука Никки сжалась у меня на запястье. Она мне напомнила, что лишь мое самообладание стоит сейчас между моими любимыми — и пулей снайпера. Я должна сдержаться.

— Вы хотите поднять свою жену как зомби, — сказала я совершенно пустым голосом.

Где-то внутри себя я начала сворачиваться, складываться, уходя в то тихое место, куда ухожу, убивая не в перестрелке, а наводя пистолет и спуская курок, имея время и возможность передумать. В то безмолвие, когда я решаю отнять жизнь, имея возможность ее сохранить. Когда я решаю, что стоящий передо мной заслуживает смерти, и совесть оставалась у меня чистой. Вот сейчас как раз был такой момент, и он помог мне остудить охоту львицы. Холодное это место — в которое я ухожу, когда убиваю.

Я представила себе Беннингтона с моей пулей во лбу, и жить стало приятнее. Картинка помогла мне улыбнуться ему и успокоиться.

— Она спокойна, — сказал Никки, отпуская меня.

— Ага, — ответил Джейкоб. — Как бывает спокоен Сайлас.

Он всматривался мне в лицо, и не метафизические способности помогли ему понять выражение моего лица и безмятежность взгляда.

— Ты с Сайласом ее сравнил? — спросил Никки. — Вот блин.

Я не знала, кто такой Сайлас, да и не интересовалась. Надо было бы, наверное, но мне было не интересно. Я заставила себя посмотреть на что-то, кроме лица Беннингтона. В опасной ситуации входы и выходы могут оказаться важны.

Комната была вся белая: белый ковер, белая кожаная мебель, стены слегка иного оттенка, но тоже белые. Как будто выбирали, какой должен быть цвет, но так и не выбрали. Женщина раскинулась на плетеной ротанговой кушетке в окружении тропических растений, покрытых алыми и розовыми цветами. И вот это был единственный цвет во всей этой белизне. Изображение нависало над комнатой, как идол языческой богини — или как алтарь ее. О боже мой.

Что до выходов, имелись большие стеклянные двери сбоку от камина и еще несколько в нижней половине просторного открытого помещения. Коридор уводил дальше вниз, а широченная лестница — вверх.

Никки наклонился и прошептал:

— Нет смысла в разведке помещения, Анита.

Я даже не глянула на него, будто и не знала, о чем он говорит, но мне не понравилось, как внимательны оба льва ко всем моим действиям. Это мне может ограничить возможности.

— Ваш человек достал то, что нам сегодня понадобится?

— Сайлас это сделает.

— Я вам плачу большие деньги, мистер Леон.

Я решила скаламбурить: когда сомневаешься, пошути.

— Леон, — сказала я. — Ну так не похоже на твою настоящую фамилию.

Он посмотрел на меня недружелюбно.

Я улыбнулась — была на это способна, потому что успокоила себя картинками агрессии, и освободила разум настолько, что могла обследовать комнату и думать. Этому способу не учат в школах бизнеса, но мне он помогает.

— Сегодня это моя фамилия.

— А что неправильного в фамилии Леон? — спросил Беннингтон.

— Она от латинского слова leo, что значит лев. Вам это не кажется забавным? По мне, так просто животики надорвешь.

— Кажется, мне больше нравилось, когда ты молчала, — сказал Джейкоб.

— У них очень хорошие рекомендации, миз Блейк.

— Вы их наняли наблюдать за мной и моими бойфрендами за несколько дней до вашего прихода ко мне. До того, как я вам отказала.

Злость попыталась разгореться снова, и мне пришлось слегка замедлить дыхание, сосредоточиться на пульсе. Я снова представила себе труп Беннингтона, но злость хотела, чтобы он уже был мертв, и то же самое говорил зверь. Убей его и сожри прямо сейчас, зачем ждать? Животные расплату не откладывают.

— Я вам говорил, миз Блейк, я навел о вас справки. Все, что я о вас узнал, подсказывало, что вы мне откажете, так что я заранее подготовил запасной вариант.