Вскочив на коня и взяв с собой Зенона и Приска, легат Первого легиона отправился к легату Пятого Македонского. Командовал теперь Македонским легионом не старый приятель Адриана Луций Миниций Наталис, а новый легат – Луций Целий Мурена.

У претория встретил Адриана не легат и даже не трибун-латиклавий, а пухлый загорелый коротышка, уже немолодой, раздобревший, с вьющимися волосами до плеч, с улыбчивым сочным ртом да крошечной бороденкой, больше похожей на юношеский пушок, нежели на бороду солидного мужа. В военной тунике и в военном плаще, но при этом в греческих сандалиях, толстяк расхаживал взад и вперед перед преторием, что-то бормоча себе под нос. В одной руке он держал таблички, а в другой стиль.

– Хайре, – крикнул он Адриану, как старому приятелю. – Обед начнется чуть позже, я еще не успел сочинить новую элегию… Я – Андимей, философ из Антиохии. Нынче буду читать на обеде свой труд.

– Мурена в претории? – спросил Адриан.

– Отдыхает. Только что вернулся с осады Блидару, теперь составляет планы на завтра. А я…

Адриан дальше расспрашивать не стал, отстранил грека и вошел в палатку.

Легат Целий в самом деле отдыхал – в одной нижней тунике возлежал на ложе, а цирюльник завивал ему волосы горячими щипцами – жаровня распространяла запах паленого волоса на всю палатку. Луций Целий Мурена был годами несколько старше Адриана, но видом пожиже – и роста явно меньшего, и в плечах поуже, правда, в области талии куда полнее.

– Будь здрав, легат! – воскликнул Адриан.

Приск вскинул руку в приветствии, а Зенон поклонился.

– А, гречонок, – улыбнулся Целий. – Рад видеть тебя на обеде. Сегодня подадут фаршированное вымя свиньи да окорок. В этих горах устроить приличный стол – целое искусство. Такие проблемы со всем! Единственное, чего в достатке, – так это дикого чеснока и сельдерея. А вот персики… Ты не знаешь, кто может достать у нас персики?

– Целий, уступи мне две террасы для моего претория и моих фабров, – Адриан не счел нужным поддерживать обсуждение гастрономических изысков.

– С чего это вдруг? – изумленно поднял бровки Целий. – Сам Лициний Сура распределял, где встать легионам.

– Все равно ты осаждаешь Костешти да Блидару – так что тебе, чем ближе к ним стоять, тем удобнее, а меня Траян бросил на Сармизегетузу.

– Бросил на Сармизегетузу! – радостно воскликнул Андимей, просочившийся в палатку легата вслед за гостями. – Спасибо, Адриан! Спасибо, огромное спасибо! О, это недостающая фраза в моей элегии. – И он тут же раскрыл таблички и принялся выковыривать на воске стилем удачную фразу.

– Что это за паразит [88] ? – спросил Адриан.

– Философ! – вздохнул Целий.

Похоже, он и сам был уже не рад, что приблизил к себе говоруна, но выгнать жаль, к тому же хотелось блеснуть на грядущем обеде.

– Мои фабры помогут тебе расширить новую террасу, – попытался зайти с другого фланга Адриан. – Я потерял несколько дней, штурмуя Пятра Рошие…

– Ну и как тебе Красная скала? – захихикал Андимей. – Зубы-то не переломала?!

– Приск… – процедил Адриан сквозь зубы.

Центурион ухватил грека за шкирку и попросту выкинул из палатки.

– Не люблю, когда перебивают, – сказал Адриан.

– Ты так не получишь ничего! – нахмурился Целий. – Андимей – забавный проходимец.

– Получу. У меня есть чертежи и Блидару, и Костешти, сделанные после их разрушения.

– Ну и что? Для какой надобности мне чертежи руин? Пергамент – не губка, чтобы задницу подтирать! – Мурена расхохотался над собственной шуткой.

Цирюльник, перегревший нечаянно щипцы, отнял их от головы вместе с прилипшей к металлу закрученной прядью, а на виске у Целия остались коротенькие обгрызенные рожки из волос. Цирюльник спешно отступил и принялся стряхивать несчастные волосы под столик, на котором были разложены ножницы, зеркальца, гребешки да утиральные полотенца. Но волосы не стряхивались. Тогда цирюльник сунул щипцы в жаровню, волосы вспыхнули.

– Чем это так воняет? – спросил Целий.

– Я состриженные волосы жгу, – соврал тот, умоляюще глядя на Адриана.

Легат Первого легиона Минервы подавил усмешку, глянул искоса на Приска. Тот стоял с каменным лицом и созерцал угол палатки.

– Фундаменты все сохранились, Целий, – принялся объяснять, как ребенку, Адриан. – Крепости вновь стали прежними. Так было с Пятре Рошие, так и твоих каменных близнецов наверняка возродили на прежних фундаментах. Ты сразу же поймешь, где ныне у них слабые места.

«Или не поймешь», – добавил про себя Приск.

– А, ну если так… – Целий заколебался.

– И я достану тебе персики, – пообещал Адриан.

– Что же ты молчал! – воскликнул Мурена. – Итак, сговорились – две крайние террасы твои. Но сегодня ты у меня обедаешь. И прежде непременно пришли персики!

– Буду рад! – ответил Адриан.

«Какое счастье, что я – всего лишь центурион, а не военный трибун. Иначе бы меня точно позвали к столу», – подумал Приск.