Встал, утёр пол со своего чела, а времени-то уже ой-ой-ой сколько. Так и проходит жизнь, в заботах и хлопотах. Одно радует, что с каждым днём я всё ближе и ближе к счастью. Неземному, в буквальном смысле слова. Сходил, пострелял из моего нового оружия. Незабываемые впечатления. По сравнению с ППС - просто небо и земля. Этот как с Жигулей пересесть на Мерседес. Снарядил магазины по новой и упаковал ствол в кофр. Тут всё как у людей. Вытащил Ичила еще из какой-то лаборатории - у парня просто неуёмная страсть к органической химии, пообедали. Потом, как и завещали предки - послеобеденная дрёма. Мы ж не спешим никуда, а над Степью лучше летать ночью, во избежание разных слухов. Заодно зарядил свой мобильник, мало ли потребуется музыку послушать. Да и сфотографировать можно кое-какие виды, мне же чувство прекрасного не чуждо, я ж в глубине души художник и музыкант. Поэт, практически.

До полной ночи еще было время, так я напряг свой планшет.

–  Мбонго, ну-ка, разберись с потрохами этого девайса. Мне оттуда нужна музыка. Включаю Bluetooth, давай, анализируй. Ключ 1234.

–  Мне ваш ключ не подходит, кодировка иная. Разберусь сейчас.

Через некоторое время планшет, видимо, посовещавшись с ВК начал мне рассказывать, что тут такая вот архитектура вычислительного устройства, что надо было бы его скопировать и разобраться с протоколами поподробнее. Совсем иные технологические принципы. Надо всё в архив, в долговременную память. Чтобы, когда придут настоящие учёные, у них был материал для очередной диссертации.

–  Чудила [38] , я тебе сказал музыку скопировать, а не симпозиумы устраивать. Быра занялся! Заодно и все протоколы расшифруешь.

–  Слушаюсь, сахиб. Мбонга быра-быра всё сделает.

–  И не вздумай мне потом рассказывать о том, что там всё примитивно и нецивилизованно.

–  Но там действительно примитивно, гражданин начальник экспедиции. Хотя потенциал для развития ещё есть. Можно мне синхронизироваться с устройством?

–  Можно, - это я уже спросонья пробормотал, делай что хочешь. Разбудишь в полночь.

Ночью мы с Ичилом погрузились в рыдван и тронулись в путь. Добирать остальную публику, в соответствии с предполагаемыми задачами.

Точнее говоря, мне нужно было всего-то пару пацанов взять и, на всякий случай, Дайану с её снайперской винтовкой. Типа для прикрытия наших тёмных дел.

Мы так и полетели на войну. Пора заканчивать с демократией, разбродом и шатаниями. Я спрятал летучего голландца в холмах, а к Большому Начальнику мы приковыляли на своих двоих. Как нищие совсем. Я естественно к тому моменту был зол и расстроен. Таимся как воришки, блин, на своих собственных землях. И всё из-за того чтобы кто-то что-то не подумал про меня плохого. Взять бы шестиструйный плазмоган да укоротить языки-то. Прибил бы пять-шесть сотен говорливых, остальные засунули бы себя языки в задницу. А я бы летал на своих аппаратах куда хотел и когда хотел.

–  Мир вашим кострам, уважаемый Улахан Тойон, - начал я издалека, - да будут тучны ваши стада, да пребудет щедрый урожай на ваших полях милостью Тэнгри!

Тыгын поморщился, но ответил:

–  И вам мир и процветание, милостью Высокого Неба. Вовремя ты приехал.

–  И что? У вас неприятности?

Тыгын рассказал, что к войскам на этот раз мы пришли почти вовремя. То есть в тот момент, когда его воинство собиралось поднять бунт, послать Улахан Тойона вдаль пешим ходом и разбежаться по своим кочевьям. Вовремя, да. От самодовольных, до потери здравого смысла самоуверенных батыров не осталось ничего. Это вам, друзья мои, не коней у соседнего рода красть. Ущелье, которое штурмовали тыгыновские бойцы оказалось перекрыто пушками. Слова такого на харкадарском нет, но мне в двух-трёх предложениях объяснили принцип действия оружия абаасы. Это, несомненно, были абаасы, потому как у нормальных людей такой мерзости нет и быть не может. Я удовлетворённо хмыкнул. Конечно же, не может. Тем более у нормальных людей.

–  Хорошо, уважаемый Тойон. Сейчас вели всем войскам отступить, а я тут по своим каналам разведаю обстановку. Да, и лошадь дай мне. А то я совсем, как крестьянин хожу.

–  А где твой летающий гроб?
– поинтересовался Начальник.

–  Вот к нему мне и нужно съездить. Пешком неприлично, что люди подумают.

–  А-а-а, ну тогда бери.

Я гроб ему припомню потом, при случае.

Прискакал к пепелацу, велел своим гринго разбить лагерь в пределах прямой видимости и ничему не удивляться. Вытащил на свет божий контейнер и запустил разведботы. Вернулся к Тыгыну.

–  Уважаемый Улахан Тойон. Пусть твои нухуры посторожат снаружи юрты, а я тебе кое-что покажу.

–  Опять глаз аббааасы?
– я всё никак не пойму, когда он шутить изволит. Вредный мужик.

–  Да, глаз айыы, это ты верно заметил, - ответил я, - неужели тебе до сих пор акыны не спели эпос про мои подвиги?

–  Спели уже. Надо бы их повесить, чтобы не врали так бессовестно. Ну ладно, что у тебя?

Я достал планшет и развернул картинку. Хорошо мятежники устроились. Ущелье Хара Ураган буквой Z врезается в горный массив, поэтому его так трудно было обнаружить. За третьим поворотом обнаружилась долинка в виде бутылки, достаточная для размещения обоза и армии вторжения. Но это не главное. Повстанцы после второго поворота установили две пушки, и теперь ущелье простреливается насквозь, как раз в то месте, откуда и должны были бы по идее, прорываться конники народовольческой армии. Они и вылетали оттуда, с криками ура, как раз на картечь из бронзовых стволов. Ума хватило ровно на два захода. Но не это главное. Орудия понемногу подтягивали к выходу из ущелья и, судя по суете, собирались поставить ещё две пушки. При этом весьма грамотно прикрывались фузилёрами и лучниками.

–  К реке собираются прорываться, - пояснил Тыгын, - к мосту. У нас мост тоже блокирован, но у них и на той стороне пушки стоят. Ни туда и ни сюда.

–  Это называется пат. Но мы выступим в роли боевых хомячков с реактивным двигателем. Пусть твои бойцы сегодня отдыхают, завтра с утра начнём кошмарить мятежников.

–  Мбонго, - мысленно я спросил планшет, - карту записываешь? Высоты, профили и всё такое.

–  Так точно, товарищ командир.

–  Ночью полетим. Убьемся - ты первый помрёшь, имей в виду.