Зато Хайсэр понял всё прекрасно. Мы выгнали Ичила к едренефене, чтоб не портил атмосферу, и погрузились в нирвану взаимопонимания. Оказывается, Мастер потихоньку перетащил к себе в сарай весь самолёт, включая колёса, но не мог понять, для чего существуют те или иные детали. Я же уподобился акыну, без перерыва на глоток, пел про штуцера, карданы, насосы высокого давления, перепускные клапаны, марки проводов и умформеры. Разобрали электропривод створок маслорадиатора, отъяли мотор от редуктора, и Хайсэр, как ребёнок, завороженно смотрел на крутящиеся шестерёнки. После всего этого разнообразия я посчитал курс "детали машин", на примере деталей от самолёта, законченным.

Навязывать этому миру наши технологии я считаю совершенно бесполезным, и, я бы даже сказал, вредным занятием. Я это чувствую. Я так вижу, если хотите. Наша индустриальная цивилизация - это не пример для подражания, однозначно. То есть, вкратце, считаю, что наша цивилизация пошла не туда. Не в ту степь. Когда и почему - это дело десятое, достаточно того, что в своё время были альтернативы. Так что всё, что я рассказывал Хайсэру - это обзорная лекция по возможным вариантам. Так ему и сказал:

–  Уважаемый Хайсэр. Всё, что я тебе рассказал и показал - это не пример для подражания. Это для того, чтобы ты включил свои мозги и начал думать. Думать, а не слепо копировать, что тебе предлагают. На этом всё. Dixi! Sapienti sat.

–  Что такое дикси сапиенти сат?
– переспросил Мастер, хотя по его кислой физиономии было видно, что он думает о другом.

–  Дикси - это значит, я всё, что нужно сказал, и умному этого достаточно.

–  Жаль. Я ещё бы поговорил.

–  Поговоришь. Только сам с собой. Не советую болтать о самолёте в других местах.

–  Да, я знаю, - так же задумчиво ответил Хайсэр.

Не нравится мне его настроение, но тут уж ничего не попишешь. Мастера - они натуры чувствительные, ранимые.

–  Кстати, Уста Хайсэр, а сколько у тебя учеников?

–  Один.

–  А что так мало? Может тебе еще взять на учёбу парочку смышленых парнишек?

–  Можно, - взбодрился старик, - только где?

–  В город поедешь, там найдёшь. Я Улбахаю скажу, чтобы выделил место и пропитание.

–  Спасибо, Магеллан.

–  Отвезёшь телеги с новыми колёсами на продажу, всех удивишь, получишь деньги. Купишь припасов, ну и парней возьмёшь. А Ичила я заставлю нужную смазку сделать, ты тогда будешь вне конкуренции.

Понятно. Я, по Берну, провел поглаживание по самому чувствительному месту. По авторитету. Ведь чем больше учеников, тем выше положение мастера в негласной табели о рангах. А они ревниво следят друг за другом.

Так. Пусть следят и дальше. Мне бы их проблемы. Я ушёл от мастера и пошёл смотреть на малышню, что оставалась в ауле, пока мы "выскочили на минутку посмотреть, кто там бузит в Курухане". Пацаны в отсутствие твёрдой руки одичали. Прибывший со мной Семён, как самый старший гринго, доложил мне о том, что всё плохо. Просто полный бардак и разложение личного состава. Впрочем, это я сам виноват.

–  Сеня, построй ребят.

–  Гринго в одну шеренгу становись!
– заорал Семён.

Видать, подражает своему кумиру Дохсуну. Орёт, как оглашенный.

–  Господин Улахан Тойон, личный состав по вашему приказанию построен!

–  Здравствуйте, гринго!

–  Здравия желаем господин Тойон!
– вразнобой ответили мне парни.

–  Плохо. Очень плохо. Распоясались. Но ничего, это мы поправим. Самым решительным образом. Довожу до вас новые распоряжения. С сегодняшнего дня - восстановить в полном объёме занятия по боевой и политической подготовке. Точно такие же, какие проводил господин Дохсун на острове. Гринго Семёну присваивается очередное звание ефрейтор и он, соответственно остаётся за старшего. Всем разойтись, Семён - со мной.

–  Так, Семён. Вот тебе новые нашивки, будешь командовать, пока меня не будет. Общайся с Улбахаем, вам должны построить казарму, проследишь, чтобы было всё, как положено. Мальцов гоняй, пока меня не будет. У вас начинается настоящее дежурство. Потом приедет смена, вы поедете на остров, на отдых. Здесь будете патрулировать окрестности.

Еще два часа я втолковывал Сёмёну про важность его службы для дела сохранения мира во всём мире. Передал ему оставшееся оружие. Кажется он проникся. Больше в этом ауле делать нечего. Разве что приехать перепроверить, как поставлена служба.

Отъезд из аула мы обставили, как отбытие резидента СВР в центр мирового империализма. Петляли, приезжали, уезжали, колготились, создавали панику и мельтешение. Чтоб никто не разобрался, кто, куда, когда и каком количестве приехал и уехал. Меня колбасило уже не по-детски. Я в двух шагах от тайны века, а тут надо сопли подтирать бойцам невидимого фронта. Тоскливое, какое-то в общем, настроение, даже водка не помогает. И чувство юмора меня тоже покинуло. Нет радости в жизни никакой. На всякий случай взял с собой новый пистолет-пулемёт, патроны, толовые шашки, шнурки и провода со взрывмашинкой. Накрайняк подорву всё, чтобы врагу не досталось. В итоге мы с Ичилом погрузились в свой небесный тихоход, а лошадей гринго угнали куда-то в степь. Дайану отправили пешим ходом, вместе с очередным караваном. Пусть красотка прокатится, а то привыкла к хорошему настолько, что начала строить глазки Тыгыну. Бессовестная. Заодно с ней уехали мужчины, очень похожие на нас с Ичилом.