— Паж его величества, — сказал Юсуф, — но поскольку у меня есть небольшой опыт в уходе за больными, меня прислали сюда в помощь.

— Я слыхал о тебе, паж Юсуф, — сказал лорд Пере, — ты подопечный Его величества, так?

— Так, милорд.

— Твой отец погиб в Валенсии во время бунта. Он был необычайно умным человеком, твой отец. И отважным. Ты очень на него похож. — И прежде чем Юсуф смог ответить, он прикрыл глаза и провалился в сон.

— Мне его разбудить? — спросил Марк.

— Может, дадим ему немного поспать? — неуверенно переспросил в ответ Юсуф, стараясь вспомнить, как чаще всего поступал в таких случаях его учитель.

— Это ваше решение, юный господин, — произнес Марк. — Я всего лишь помощник. — Он взглянул на юношу и его голос смягчился. — Но, возможно, действительно лучше позволить ему поспать, пока он не начал снова метаться. Не думаю, что это надолго.

Ранним утром пришел вызов от его величества.

— Нам поступают хорошие отзывы о тебе, Юсуф, — сказал король, — и сейчас ты ухаживаешь за одним из самых дорогих нам людей. Если ему станет хуже, не стесняйся тут же звать на помощь других.

— Обязательно, ваше величество. А покуда я останусь у его постели и посвящу ему все свое время.

— Разве ты не нужен другим своим пациентам? — спросил король.

— Мне дали самого опытного и умелого помощника, ваше величество, — ответил Юсуф. — А нескольким рыцарям, за которыми мы ухаживаем, стало гораздо лучше. Правда, они говорят, что пока не готовы вернуться в расположение своих частей.

— Детские отговорки, — сказал Дон Педро тоном, не предвещающим кое-кому ничего хорошего.

— У меня нет сомнений в их честности, ваше величество, — возразил Юсуф. — Они ослабли от лихорадки, но смертельная опасность для них уже миновала.

— Не сомневаюсь. Если бы сейчас шло сражение, уверен, они не стали бы прохлаждаться в твоей удобной палатке, Юсуф, — примирительно сказал король. — А теперь говори, что это за трудности, которые привели тебя на Сардинию?

Юсуф ухватился за этот вопрос. Он говорил быстро, лишенным всякого выражения голосом, так как епископ предупредил, что его величество потребует доклад, но будет ожидать лаконичности.

— Зимой, ваше величество, я помогал своему учителю лечить во дворце епископа доминиканского священника. Он узнал, что я из Гранады, и когда вернулся в Барселону, попросил кого-то из вышестоящих церковных чинов покровителя зарегистрировать жалобу по поводу моей ситуации — я живу в еврейском квартале, но остаюсь свободным человеком — что я должен или вернуться в Гранаду, или быть обращен в христианство.

— И это все, Юсуф?

— Да, ваше величество.

— И поэтому ты примчался сюда с таким видом, как будто в кармане у тебя твой собственный смертный приговор. Напишите письмо с нашим соизволением и за нашей подписью до завтрашней всенощной, — обернулся он к своему секретарю.

Секретарь поклонился и тихо проинструктировал своего помощника.

— И, Юсуф, проследи, чтобы нашему другу, лорду Пере Бойлю, было как можно более удобно. Он не только храбрый и верный воин, он еще и племянник человека, который охранял нас и наши права во время последней битвы здесь, на Сардинии. Мы очень многим обязаны его семье. Можешь вернуться за своим письмом завтра утром.

— Благодарю вас, ваше величество. Я не буду отходить от постели лорда Пере ни днем, ни ночью. — Он низко поклонился и вышел из шатра.

Дон Педро вновь повернулся к своему секретарю:

— Отряди какого-нибудь парня ему в помощь… если сможешь хоть кого-нибудь найти.

Когда Юсуф уже почти подошел к своей палатке, он заметил Геральта де Робо, лениво привалившегося к дереву.

— Юсуф, — тихо позвал он юношу. — Нужно перекинуться парой словечек.

— Да, сеньор? — сказал тот.

— У моего друга к тебе вопрос. Дон Мануэль, это и есть Юсуф — подопечный его величества.

Его друг был тощим, бледным, с несколько апатичным лицом. Самый неубедительный вид для солдата, подумал Юсуф, несмотря на то что внешность часто бывает обманчива.

— Если это не секретная информация, — начал дон Мануэль, понизив голос, — могу ли я спросить — это правда, что мой друг Пере Бойль умирает?

— Все в руках Божьих, Дон Мануэль, — ответил Юсуф. — Я не знаю.