— Ради тебя всё что угодно, Кэм!

И Роберта вылетает из комнаты, спеша выполнить его приказание.

Риса просыпается среди ночи — её будит топот ног по пандусу ДостаМака. Она надеется, что это пришли к кому-то другому, но ночные визиты всегда имеют отношение именно к ней — глухой ночью сюда заявляются только те, кому нужны услуги Рисы в качестве доктора. Значит, что-то стряслось.

Штора отодвигается и в отсек влетает Киана.

— Риса, там, в Лазарете, пара ребят... Дело плохо. Очень плохо.

Шестнадцатилетняя Киана, ночная дежурная в медицинском самолёте, очень любит всё драматизировать и вечно делает из мухи слона. Её «вычистили» из семьи медиков, поэтому когда дело касается медицины, Киана готова вон из кожи вылезти, чтобы доказать, какой она хороший врач; а посему всегда раздувает масштабы несчастья, чтобы все ахнули, когда она с ним справится. И всё же Киана ворвалась к Рисе, вместо того чтобы попробовать решить проблемы самостоятельно и забрать себе всю причитающуюся славу, — а это значит, что ситуация и вправду серьёзная.

— Парни возились с турбиной, — рассказывает Киана, — а двигатель возьми и сорвись...

Риса подтягивается на руках и пересаживается из постели в кресло.

— Что это на них нашло — возиться с двигателем посреди ночи?

— Не знаю, думаю, они это на спор.

— Придурки.

Половина травм, которые Рисе приходится лечить, случаются либо просто по глупости, либо из-за желания показать себя. Ей часто приходит в голову вопрос: присуща ли эта жажда саморазрушения только Цельным как непременная часть их натуры или то же самое касается и всех остальных людей в большом мире?

Прибыв в Лазарет, Риса обнаруживает там весь отряд медиков в полном составе — и тех, кто был на дежурстве, и тех, кто отдыхал. Только двое из них — ребята повзрослее, они предпочли остаться на Кладбище после того, как им исполнилось семнадцать; остальные же — желторотики, только-только научившиеся кое-как лечить всякие мелкие ссадины и ушибы. Вид крови Рису больше не пугает. Её страшит только одно — недостаточность собственных знаний. В тот же момент, когда девушка вкатывается в Лазарет, она понимает, что случившееся выходит за рамки её компетенции.

В углу сидит мальчишка с искажённым от боли лицом и стонет — у него вывихнуто плечо, но ему уделяют лишь самое минимальное внимание, потому что положение у того пациента, что лежит на столе, в сто раз хуже. В боку у него зияет огромная рваная рана, из которой высовывается обломок ребра. Парнишка воет и корчится. Несколько ребят лихорадочно стараются остановить кровотечение, изо всех сил давя на основные артерии, а один из помощников Рисы дрожащими руками пытается наполнить шприц.

— Лидокаин или эпинефрин? — спрашивает Риса.

— Лидокаин? — лепечет тот с вопросительной интонацией.

— Так, я сама этим займусь. У нас есть готовые, заправленные инжекторы с эпинефрином.

Помощник смотрит на Рису так, будто его застали в школьном коридоре как раз в тот момент, когда он собирался улизнуть с уроков.

— Адреналин! — втолковывает она. — Эпинефрин — то же самое, что адреналин.

— Ох, точно! Сейчас принесу!

Риса пытается предельно сузить поле своего внимания, не позволить, чтобы общая страшная картина выбила её из колеи. Она делает раненому первый укол, призванный облегчить боль.

— Врачу позвонили?

— Да уже три раза! — откликается Киана.

Когда на Кладбище случается что-то такое, с чем ребята не могут справиться сами, к ним приходит настоящий доктор. Он сочувствует Сопротивлению и оказывает помощь из чистой благотворительности, не задавая вопросов; однако он отвечает на звонок только тогда, когда ему этого захочется. Впрочем, даже если бы у них получилось выцепить врача, Риса и так знает, что тот сказал бы.

— Надо доставить мальчика в больницу.

Услышав это, ребята вздыхают с облегчением, потому что теперь ответственность за жизнь раненого больше не лежит на них. При всём огромном количестве травм на Кладбище они за год отослали в больницу только двоих — и оба раза с трагическим исходом. Риса решительно настроена не допустить этого в третий раз.

— Жуть как больно, — со стоном цедит раненый сквозь сцепленные зубы.

— Тихо! — говорит Риса и замечает — глаза парнишки начинают закатываться под лоб. — Всё время смотри на меня! — командует она и всаживает ему укол эпинефрина, призванный приостановить кровотечение и не дать раненому впасть в шок. — Как тебя зовут?