— В тринадцать тридцать две по местному времени в дежурную часть поступил сигнал от операторов вероятностного процессора о возникновении несанкционированной межвероятностной активности, — отбарабанил воин. — Мобильная группа под моим командованием выехала по указанному адресу.

— Что за адрес? — перебил Павел.

— В привязке к карте города — Канатчиковский проезд, 7.

— Ого! — высказался вдруг Сергеев из своего угла. — А знаете, что там ночлежка для бомжей-иностранцев? Беженцы да цыгане с детьми… Брали мы там одного клиента — местечко, доложу вам…

— Интересно, — прокомментировал шеф. — Я не знал. Но, в общем, становится понятней.

— Чего — понятней? — уточнил Павел.

— Потом. Марутта, продолжайте.

— Прибыв на место, группа локализовала источник. Здание было почти пустым. В одном из помещений был обнаружен мобильный трансвероятностный процессор неизвестной конструкции. При попытке изъятия — самоликвидировался.

— Взорвался?

— Нет, просто расплавился. — Марутта на мгновение сбился с ритма рапорта. — Какая-то химическая реакция. Ее продукты я сдал в лабораторию атлантов… В момент сбора образцов появился владелец прибора… Визуально он не отличался от тебя, Павел. Разве что одет по-другому. Если бы тебя не видели на заседании Совбеза…

— Меня видели, — отрезал тот. — Что было дальше?

— Двойник сразу открыл огонь. Один из моих воинов был ранен необычным пулевым оружием, после чего нападавший скрылся.

— То есть как скрылся? Вы не пытались преследовать?

— Разумеется, пытались. Но обнаружить его снова после потери визуального контакта не удалось. К тому же находившиеся в здании люди были привлечены выстрелами и наверняка вызвали милицию.

— Почему ты назвал его оружие необычным?

— Пуля пробила щит атланта и поразила его. К сожалению, навылет — образец сохранить не удалось.

— Операторы свидетельствуют, что трансвероятностная активность была очень слабой, — произнес слуга Брахмир. — Это была передача сообщения, а не физического объекта. Причем передача вовне…

— Так, — сказал Павел. — Значит, что же? Резидент?

— Очень похоже на то, — отозвался шеф. — Обосноваться в ночлежке — не самый лучший вариант, но не знакомый с земной действительностью агент мог просто не найти другого выхода.

— Ну ладно. Пусть, — согласился Павел. — Но почему двойник?

— Одно из двух, — объявил Брахмир. — Либо резидент знает про Ассамблею, способен к мимикрии и намеренно скопировал твой облик — в этом случае мы имеем дело с представителем очень далекой ветви. Либо, наоборот, это его естественный вид, и тогда он посланец ближайшего сателлита Земли.

— Ассамблее известно о таких? — быстро уточнил шеф.

Заминка Брахмира могла быть вызвана просто попыткой вспомнить.

— У Земли множество сателлитов, которые лишь немногим отличаются от оригинала, — выговорил он наконец. — Как и у любой другой стабильной ветви. Но мы считаем, что среди них нет овладевших техникой трансвероятностных проколов.

— Почему? — спросил Сергеев из своего угла.

— Те ветви, что отделились недавно, очень похожи на Землю и не могут опережать ее в технологиях, — терпеливо пояснил слуга Общины. — Те же, что образовались давно и совершили прорыв, уже не являются сателлитами. Они рождают свой пучок вероятностей.

— Это всего лишь общая теория. — Шеф поморщился. — Не мне вам напоминать, какие из нее порой случаются исключения. Двойника надо найти. Он уже отправил одно сообщение неизвестно кому и неизвестно о чем… А может быть, не одно? Может, он полгода уже как в городе — ведет наблюдение за нами и регулярно докладывает? И не говорите мне после этого, что механизм Ассамблеи эффективен!

Брахмир внимательно посмотрел на него.

— На утреннем заседании я этого не утверждал, — уведомил он. И неожиданно добавил: — Поэтому предлагаю не ставить Совбез в известность о наших догадках.

Шеф уставился прямо ему в глаза. Потом отвел взгляд и нарочито неторопливо уселся в давно освобожденное Сергеевым кресло.

Павел хорошо понимал его нерасторопность — это был как раз тот случай, когда торопиться с ответом не следовало. С одной стороны, гипербореи если и не были союзниками в полном смысле этого слова, то среди нелюдей наиболее лояльно относились к земляным. Поддерживая, когда это было возможно, одобряя постепенное расширение прав, полномочий и, наконец, первыми согласившись на выделение места в Совбезе. Когда же открытая поддержка была невозможна, они дипломатично соблюдали нейтралитет. С другой — Потапов так долго добивался хотя бы формального признания самостоятельности и вхождения в Совет безопасности, что поставить на карту эти достижения было для него очень трудно. А двусторонний заговор, несомненно, ставил их под угрозу. То, что ассамблейщики легко прощают друг другу, будет на всю катушку использовано против землян.

— Объяснитесь, слуга, — проговорил Потапов. — Мне кажется, вы предлагаете мне нарушить устав.

— Ради безопасности ваших сотрудников, — отозвался Брахмир. — И конечно, в интересах дела.

— В каком смысле — ради безопасности? — насторожился Павел.

— В прямом, — повернулся к нему слуга. — Ты ведь сам просил Градобора проверить предсказание творцов. Они проверили. Ты оказался прав, тревожась на этот счет. Результат прошлой недели снова подтвердился. Ты по-прежнему являешься угрозой Ассамблее, и твой подарок ящерам здесь совершенно ни при чем. Если Совбезу станет известно об этом, тебе придется опасаться физического устранения.