— Федя, жми! — Грохот битвы не сумел заглушить этот рвущий связки крик. — Жми кнопку, зараза! Жми ее!..

Это было безумие — никогда еще ни один землянин не сумел включить «паузу», да еще вопреки блокирующей магии ящера. Но это был последний шанс прекратить бойню и еще, может быть, последний шанс Ассамблеи продолжить существовать…

Опер слышал — не мог не слышать. Но он слишком мало доверял этой мистике, чтобы, стоя на одном колене, прекратить огонь.

— Сергеев! Убью, гад!.. — Павел споткнулся и загремел носом о ступни.

— Паша, что? — Вместо Федора среагировала Тома. — Что нажимать?

Она судорожно шарила в карманах отпихивающегося свободным локтем опера.

— Это?

Серая коробочка «паузы» выпала из ее торопливых рук, скатилась на четыре ступени вниз и ткнулась Павлу в окровавленные ладони. Думать было некогда — кнопка под зеленым окошком индикатора легко, с приятным кликом, ушла в корпус.

Ничего!

Конечно, как же иначе? Лучше ведь передохнуть в безнадежной схватке, чем дать в руки землянина возможность исправить хоть что-то!..

— Что это, Паша? — Тамара вдруг оказалась рядом. — Как эта штука работает?

— «Пауза»! — Вспыхнувшая вдруг надежда, не менее безумная, чем раньше, заставила его сунуть коробочку ей в руку. — Должна ускорить наше время, чтоб остальное остановилось!

— Так? — Она не стала задумываться о физическом смысле услышанного, просто нажала кнопку. — Так, Паша?

Он со всхлипом втянул кровавые сопли из разбитого носа. Неторопливо подтянулся и сел на ступеньку.

— Так, девочка, так… Все правильно.

И хриплый шепот его прозвучал в наступившей оглушающей тишине словно крик.

Бой остановился. В прямом смысле. Удары мечей не достигли цели, пасть ящера замерла в сантиметре от чьей-то глотки, разряды атлантов превратились в мирно помаргивающие неоновые трубки…

Луч из оружия Сергеева медленно тянулся белой бесшумной указкой куда-то в гущу тел и мечей…

Тамара аккуратно обошла зависшую в воздухе шаровую молнию и уселась рядом. В застывших глазах ее стояли слезы.

— Ну почему? Почему опять? — Она тоже всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. — Уходила — вся в крови была, вернулась — тоже… Зачем ты заставил меня сделать эту проклятую ось!

— Да при чем здесь ты? — искренне удивился Павел. — До тебя, что ли, Ассамблея в идиллии жила?.. Слушай, как ты это сделала? А еще говорила, что сила ушла…

— Ушла, правда… — Она пожала плечами. — Да я же не делала ничего. Почти…

Павел кивнул и не стал ничего уточнять. На «нет» и суда нет. Только вот невзрачная серая коробочка в его руках теперь словно бы вдруг расцвела. Обычно светящееся ровным зеленым светом окошко оказалось голографическим проектором, вывесившим перед глазами карту местности. Две зеленые точки — наверняка он сам и Тамара, — включенные в контур локального фасттайминга объекты. Множество красных — невключенные, застывшие во внешнем неторопливом реальном времени. Белые рельефные линии — подстилающая поверхность.

Объект, на который был направлен взгляд, начинал пульсировать. Похоже, нажимая кнопку, с ним можно было проделывать какие-то операции. Например, включать или исключать из контура… И еще полосы прокрутки пейзажа вверх-вниз, вправо-влево… И какие-то непонятные пока управляющие пиктограммы…

Н-да. Если это и была пресловутая индивидуальная настройка интерфейса на пользователя, то становилось понятным, почему без нее работать с прибором было невозможно.

— Должно было выглядеть иначе, — вяло произнесла Тамара. — Но так мне показалось нагляднее.

— Вполне наглядно. — Павел кивнул. — Спасибо тебе, поколение Интернета…

Он посмотрел на ящера, прикинул, где тот располагается на схеме, и тиснул кнопку. Все-таки у рептилии была мгновенная реакция — Чщахт лишь едва прикусил открытое горло гиперборея — своей следующей жертвы — и разжал челюсти, не доводя дело до конца.

Приподнялся на задних лапах, понимающе осмотрелся и, осторожно раздвинув атакующих руками, сделал несколько шагов вверх по лестнице.

— С-спас-сибо… — прошипел он, успокаивая разгоряченное схваткой дыхание. Его глаза с пульсирующими щелками зрачков смотрели на Тамару, а не на Павла, но тот все же ответил вместо нее.

— Уходи. Не то еще переваришь…

Он кивнул на брюхо ящера, в котором скрылись рука главного дознавателя вместе с камнем оси.

— Не бес-спокойс-ся… — Чщахт мотнул головой. — Уц-целеет…

— Да ради бога. — Павел попробовал стереть кровь с лица. Прямо рукавом — не до церемоний теперь уж… — Когда я получу награду?

— Как только поймеш-шь, ч-что хоч-чеш-шь…

— Нет, стой-ка… — Павел нахмурился, смутная догадка, что он снова чего-то недопонимает, кольнула в самое сердце. — Ты обещал!