— …К сожалению, о деятельности Ассамблеи и ее национальных представительств до того, как был создан Земного отдел, то есть в период от Рождества Христова до девяностых годов прошлого века, мы могли судить исключительно из архивных источников, не всегда доступных даже для нас. Иначе анализ можно было бы считать исчерпывающим. — Потапов обвел присутствующих строгим взглядом, разогреваясь в предвкушении. Не такого ли момента ждал он последние десять лет? — Однако и без всяких архивов у нас накопилось достаточно свидетельств для совершенно однозначных выводов, которые мы, надеюсь, вместе с вами, господа, не преминем сегодня сделать…

Павел вздохнул и попробовал удобней устроиться в кресле. Во-первых, эту речь он уже слышал — шеф с Филиппычем извели обоих своих оперов репетициями. А во-вторых, от него все равно здесь ничего не зависело. На заседании Совбеза они с Сергеевым присутствовали исключительно для массовости. Как и Пронин, впрочем.

— …Особенно показательными в этом плане стали последние четыре месяца, начиная с сентября прошлого года. Вы, господа, конечно, ведете свою статистику и не можете не согласиться с моими данными: это время характеризуется, должно быть, наиболее громкими провалами Ассамблеи за прошедшие несколько десятилетий и серьезнейшими нарушениями в ее структуре. С позволения сказать, один раскол с уходом смарров чего стоит! Однако если вас не затруднит уделить мне еще некоторое время, я напомню основные вехи…

Ассаблейщики молчали. Ассамблейщики кушали всю эту словесную кашицу, жиденький клейстер для ума, предназначенный скорее вывести из равновесия, нежели действительно кого-то в чем-то убедить.

Гордый глава Миссии Атлансии…

Мудрый слуга Общины гиперборейской…

Надменный, несмотря ни на что, посол империи Инка…

У них не оставалось теперь иного выхода, кроме как выслушать землянина до конца. И по крайней мере двое из иерархов наверняка уже кляли себя за «малодушное» согласие на включение Земного отдела в состав Совета безопасности.

— …Самым же вопиющим случаем нарушения концепции коллективной безопасности и, я бы сказал, безволия руководства Ассамблеи — меня в том числе, я не намерен отказываться от своей доли вины… — Еще месяц назад за такие слова Потапова распяли бы на месте. Но теперь… — Так вот, на мой взгляд, этим вопиющим случаем стало даже не безобразное интриганство вокруг предполагаемого проникновения агента смарров на Землю, а неспособность и неготовность Ассамблеи противостоять сильному, но не слишком-то изобретательному противнику, если его вообще можно назвать таковым… Как вы поняли, я говорю о прорыве Хаоса, господа…

Сергеев шумно высморкался, и Павел приподнял веки. В зале Совбеза он бывал и раньше, при разных обстоятельствах. Это помещение на этаже инков, выполненное в банальных для «зала совета» интерьерных формах, было малоинтересным — кольцевые ярусы с креслами, разделенные на четыре сектора, конторки для выступающих, нейтральная площадка в центре… Но вот на ассамблейщиков сегодня посмотреть действительно стоило.

Главы национальных представительств отлично понимали, что происходит: Земной отдел не просто становится наконец-то равным де-факто. Подразделение Потапова переставало быть собственно отделом, а становилось полноправным и официальным представительством своей расы в Ассамблее. Организацией, способной влиять отныне не только на решения Совбеза, но и на результаты его силовых операций.

— …Из всех этих примеров легко видеть, что Ассамблея стоит на пороге больших перемен. В первую очередь организационных, разумеется. Потому что если мы останемся на прежнем уровне — на уровне средневековых междоусобиц и интриг, — то очень скоро окажемся неспособными отразить не то что вторжение Хаоса или Смарри, а и принять делегацию из аграрной утопии-десятилетки. Вам смешно, уважаемый Акарханакан? Между тем я могу вам напомнить о незначительном эпизоде четырнадцать дней назад, оставшемся фактически незамеченным на фоне иных глобальных событий…

Ассамблейщики могли быть гордыми, они могли морщиться от этого постоянного потаповского «мы». Но они не могли не признать, что при всем выматывающем словоблудии шефа в подготовленной им резолюции было и рациональное зерно: кризис действительно следовал за кризисом, Совбез не справлялся с навязанной скоростью принятия решений, аналитики — с задачами элементарного предсказания, силы реагирования — с боевыми операциями. Да еще и «пауза» теперь фактически осталась только одна — у землян.

— …Поэтому я предлагаю всем присутствующим донести до ваших правительств необходимость подписания этого документа, — Потапов накрыл ладонью лежащие перед ними бумаги, — после чего, надеюсь, все вместе мы приступим к разработке мер по реорганизации работы Ассамблеи миров. На этом у меня все, господа.

Шеф захлопнул папку с бумагами и неспешно вернулся в земной сектор зала заседаний.

Вместо него, так же неспешно поднявшись, вперед выступил инка.

— Возможно, это ирония судьбы, — произнес задумчиво Акарханакан, — но похоже, что я представляю сегодня самую незаинтересованную и объективную сторону. В обоих последних инцидентах империя выступала в качестве стороннего наблюдателя, если не считать участия наших бойцов в операции «Сеть». Поэтому будет уместнее, если именно я выражу противоположную точку зрения, которой, уверен, придерживаются большинство присутствующих. И дело не в моей предвзятости относительно землян. Я просто укажу уважаемому Сергею Анатольевичу на реальное положение вещей.