Каширин, также голый по пояс, вынужден был время от времени вылезать из тени и обходить территорию стройки: он играл роль штатного охранника дачи, Панкрат же принялся подсчитывать арсенал группы и вскоре пришел к выводу, что для проведения настоящей, хорошо подготовленной операции перехвата какой-либо банды, не говоря уже о проникновении в зону, средств у «мстителей» явно недостаточно. Не хватало пистолетов-пулеметов, светозвуковых гранат, арбалетов, метательных пластин, раций, бронежилетов, обмундирования, транспортных средств. А где все это можно было раздобыть в условиях «партизанской войны», Панкрат не знал. В Подмосковье у него была своя база, запасы которой непрерывно пополнялись после проведенных операций по уничтожению дорожных бандитов, а также после налетов на склады мафиозных структур, координаты которых сообщал Воробьеву покойный Михаил Сергеевич, в Брянской же области снабжением группы никто специально не занимался, а потрошить местные армейские склады Панкрат не хотел. Надо было или уходить из этих мест, как советовал Михаил Сергеевич, или посылать кого-нибудь из ребят на старую базу за оружием и техникой.

Панкрат достал из груды снаряжения «пистолет», похищенный ими в зоне, повертел в руках и сунул в карман. Эту штуковину следовало показать знакомым экспертам с Лубянки, чтобы они разобрались в принципе ее действия, но до экспертов еще надо было добраться, а пока – беречь «пистолет» как зеницу ока. Да и испытать его не мешало на живом объекте. Панкрат усмехнулся про себя. Почему-то он был уверен, что объект скоро подвернется – из числа охранников проклятой зоны или бандитов на дорогах.

До десяти часов он лежал на матрасе, мучился, думал, глядя в небо и обливаясь водой из ведра, но так и не принял никакого решения. А после десяти события начали ускорять ход и на отвлеченные темы думать стало некогда, надо было приниматься за работу.

Сначала по рации позвонил Родион и сообщил, что из зоны выехал приличный отряд мотоциклистов – человек десять на восьми мотоциклах. Куда они направлялись, Родион, естественно, не знал.

Потом на сером «Ниссан-Патроле» с затемненными стеклами прибыл наконец Краснов, поджарый, гибкий, смуглолицый, гладко выбритый, уверенный в себе, любитель риска и женщин, и привез известие о каком-то строительстве в жуковских лесах, которое патронировал лично мэр Брянска.

– Клево устроились, – со знанием дела сказал Краснов, оглядывая двор строящейся дачи и снимая рубашку; он был смуглым от природы и казался загорелым. – Где здесь можно помыться? Весь в пыли. Баня работает?

– Там сидят арестанты. – Панкрат вылил на себя остатки воды из ведра, подал его Андрею. – За баней скважина, можешь включить насос и искупаться. С чего ты взял, что мэр Брянска курирует строительство в здешних лесах?

Краснов трижды набрал воды и, ухая и стеная от наслаждения, вылил на себя три ведра, согнал ладонями воду с волос.

– Ух, хорошо! Без кондишна в джипе все-таки ездить не комфортно. А узнал я это от свояка, который работает экономистом в администрации мэра и видел «проект возрождения края», как он выразился. А поскольку экономист он толковый, то разглядел в проекте статьи расходов, не связанные с определенными населенными пунктами. Для меня все его расклады – темный лес, поэтому я понял лишь одно: где-то за Николаевкой… есть тут такая деревня?

– Имеется.

– В общем, за Николаевкой, в болотах, ведется какое-то крупное строительство, но что именно строится – свояк так и не выяснил.

– Что ему помешало?

Краснов напился прямо из ведра, сел в тень березы на траву, потом лег, раскинув руки. Живое подвижное лицо его застыло.

– Его убили.

Панкрат постоял рядом, склонив голову к плечу, присел рядом с парнем.

– Когда?

– Вчера вечером. Мы договорились с ним встретиться, потом позвонил ты, я приехал к нему… стреляли из пистолета «ТТ», две пули в грудь, одна в голову.

– Много узнал?

– Получается, что так. Закончим здесь, я поеду обратно в Брянск, покопаюсь в этом деле. Я свояка недолюбливал, честно говоря, засранец он хороший, но у него остались двое детей, жена, мама…

– Странно, – сказал Панкрат с хмурой задумчивостью. – Как тесно порой сплетаются судьбы людей… Дело в том, что и в наших делах просматриваются следы деятельности господина Мокшина, мэра Брянска. Надо бы действительно заняться им вплотную. Еще раз убеждаюсь, что пора создавать «чистилище» наподобие того, что описано в романе одного современного писателя, и мочить всех подонков подряд без суда и следствия. От Крутова сведений не поступало? Ты заходил по адресу, который я тебе дал?

– Твой Крутов записки не оставил.

– А обещал. Значит, что-то случилось. Узнал, что такое ФУМБЭП?

– Это было не сложно. У меня свояк в Москве…

Панкрат невольно засмеялся.

– Похоже, у тебя свояки по всей матушке Расее разбрелись.

Краснов тоже улыбнулся.

– Всего трое. Так вот, он работает в ФАПСИ и легко выяснил, что в столице легально существует некое управление Минздрава – Федеральное управление медико-биологических и экстремальных проблем, сокращенно – ФУМБЭП.

Панкрат сорвал травинку, пожевал.

– Вот, значит, как далеко тянется ниточка…

– Ты о чем?

– Зона, где скорее всего держат наших ребят, связана каким-то образом с ФУМБЭП. Впрочем, не каким-то, а самым непосредственным: здесь экспериментируют с живым материалом! – Панкрат достал черный «пистолет». – Знаешь, что это такое?

– Какая интересная пушка. Это у нее глушитель?

– Это не пушка, а психотронный генератор! И теперь я стопроцентно уверен в том, что в зоне идут разработки и испытания его на людях… которых потом хоронят в курганах или перевозят в гробах под видом «груза 200» в другие места захоронения.