Шрифт:
А тут и деньги стали кончаться. И когда положение уже казалось безнадежным, он случайно встретил Ксюху.
Она остановилась возле табачного ларька купить сигарет и едва не столкнулась с Гуляевым. Узнала его.
– Ты?!
– Я, – ответил он, с интересом разглядывая ее новенькую «девятку». «Тачка у нее классная. Значит, неплохо живет», – решил Гуляев и уже знал: теперь ей от него не отвертеться.
Она выглядела совсем взрослой молодой женщиной.
«Молодая леди», – подумал Гуляев и, чтобы она не сбежала, сел в ее машину. Скоро он убедился, как изменилась Оксана за эти годы. Это уже не та молоденькая дура, позволяющая скрипачу Александрову мять ее титьки, а умная, расчетливая женщина.
– Ты живешь все там же, с родителями? – спросил он, решив проверить, не соврет ли. По старому адресу он уже побывал и узнал, что Ксюха там давно не живет.
Она не соврала.
– Не живу. Мамы с папой нет больше. Они разбились, – ответила она с отдаленной грустью, как о чем-то былом, о чем не хотелось вспоминать.
– Поверни вон в тот переулок, – сказал ей Гуляев и показал на скопище кирпичных четырехэтажек. Даже не знал, как теперь эта улица называлась. За то время, пока его не было, многое изменилось, и в первую очередь названия улиц.
Когда машина остановилась, Ксюха вопросительно уставилась на него: что, мол, дальше?
Гуляев стал не спеша расстегивать ширинку. Пуговица за пуговицей.
Такой наглости Ксюха не ожидала, даже растерялась. Убежать? А как же машина? Не оставишь ее этому уголовнику.
– Ты что? Спятил? Зачем ты это делаешь?
– Сейчас увидишь. Ты моя должница. Забыла? Ты стуканула на меня ментам. – Он засмеялся, взял ее за волосы.
– Эй, ты что? Нельзя ли полегче?
Не обращая внимания на ее слова, Гуляев сказал:
– Покажи, как ты умеешь сосать, – и наклонил ее голову.
– Фу-у! Ты грязный. Немытый, – Ксюха еще пыталась протестовать.
– Да, я немытый. Но за одно могу поручиться: тубика и СПИДа у меня нет. Так что соси смело.
Деваться Ксюхе было некуда.
Почувствовав прикосновение ее губ, Гуляев от удовольствия закрыл глаза. Теперь ее не надо было принуждать. Она вошла в кайф. Даже когда он кончил, она не поднимала головы.
– Вот здесь я и живу теперь, – Ксюха открыла дверь.
Гуляев вошел.
– Классная у тебя хата, – похвалил он, откровенно завидуя. – Твоя?
– Теперь моя. Я здесь жила с одним человеком. Он меня забрал из детдома.
– И трахал во все дырки, – добавил Гуляев и расхохотался.
Ксюха сделала вид, будто не расслышала этой пошлости, и не ответила.
Гуляев решил ее не огорчать, перестал смеяться и сказал уже серьезно:
– Слушай, а у тебя нехило. Я поживу пока.
Ксюха и не пыталась отказать ему. Теперь этот псих был ей нужен. «Ну, Манай, держись», – подумала она и спросила:
– Ты все так же владеешь ножом?
– А что, есть потребность в моем умении? – ответил он вопросом на вопрос.
– Есть, – как бы шутливо и в то же время серьезно произнесла Ксюха.
– Ну что ж, тогда я тот, кто тебе нужен. Тем более и мне кой с кем пора посчитаться. Выполнить обещанное.
На следующий день Гуляев съездил туда, где когда-то жил по соседству с Ксюхой. Слазил в подвал и достал свой спрятанный нож. Удивился. Нож за столько лет даже не покрылся ржавчиной. Остро отточенное лезвие блестело.
– Я вернулся, – сказал Гуляев, поднес нож к губам и поцеловал. Он его настоящий друг, который никогда не подведет его и всегда защитит.
Глава 24
– Брось обрез, или я ее кончу! Хочешь посмотреть, как из ее брюха полезут кишки? – Гуляев слизнул с лезвия ножа Ксюхину кровь.
Глаза холодные, бешено сверкают.
Лешка не сомневался: этот псих не шутит. Раз он убил стольких людей, что ему стоит прикончить и ее?
Ксюха сморщилась от боли, но молчала, старалась не раздражать убийцу. Одно не понравившееся ему слово, и он может распороть ей живот.
Лешка стоял в тяжелом раздумье. «Бросить обрез – значит, остаться с голыми руками против убийцы. Да и где гарантии, что он отпустит ее. Вот тебе и ситуация».
На этот раз Ксюха посмотрела на него умоляюще. Но Лешка не стал ее обманывать, покачал головой.
Да и с какой стати он должен рисковать из-за нее?
И в глазах у нее появилась обреченность.
– А-ах, – Лешка вздохнул. – Ладно. Черт с тобой, ублюдок! – Переломив стволы, он вытащил из обреза патроны. – Я брошу. Но без патронов.