— Здорово. Кто звонил? — Кэрол, казалось, искренне за него радовалась.

Но это ненадолго, подумал Тони.

— Детектив-инспектор Стюарт Паттерсон.

— Нет, не знаю такого, — задумавшись, покачала головой Кэрол.

— Из Уэст-Мерсии.

Удивление заглушило в Кэрол все прочие эмоции.

— Из Уэст-Мерсии? Ты что, едешь в Вустер? — В ее голосе послышались обвинительные нотки, появления которых Тони ждал.

— Куда вызвали, туда и еду. Я не напрашивался. Они сами меня позвали. — Тони не нравилось, что он говорит, будто оправдываясь.

— Но ты не обязан был соглашаться.

— Да, не обязан. — Он всплеснул руками. — Но в то же время обязан. Неужели ты не понимаешь! Как я только что сказал, мы — единственные, кто выступает на стороне мертвых.

— Извини. — Кэрол опустила голову. — Ты прав. Просто… Даже не знаю. Я пыталась поговорить с тобой о твоем отца, но ты меня заткнул. Не хотел даже думать об этом. И вдруг — бац! — при первой возможности едешь в город, где он прожил большую часть жизни. Будешь ходить по тем же улицам, что и он, видеть те же дома, что и он, может, даже пить в том же пабе, куда ходил он.

— Кэрол, тут я ничего изменить не могу. Послушать тебя, так это я поехал в Вустер, убил и изуродовал девочку, и все в надежде, что Уэст-Мерсия пригласит меня и попросит составить им профиль преступника. Такова моя работа, и именно она делает меня человеком. А я, в свою очередь, делаю эту работу хорошо и знаю, что могу им помочь. — К их столику подошел официант, и Тони умолк.

— То есть ты приедешь туда и будешь делать вид, что тебя с этим городом ничего не связывает? — спросила Кэрол, как только они вновь остались вдвоем.

— Я не буду делать вид. Меня и впрямь ничто с ним не связывает.

— Ага, — сухо усмехнулась Кэрол, накладывая на лепешку курицу карахи. — Кроме дома и яхты.

— Это совпадение, а не связь.

Кэрол бросила на него долгий, внимательный и полный нежности взгляд:

— Тони, милый, ты ведь не удержишься. Обязательно попробуешь, а потом будешь мучиться.

— Что-то тебя сегодня тянет на мелодраму, — заметил Тони, пытаясь отшутиться. — Где моя прагматичная коллега, где суровый детектив-инспектор Джордан?

— Где-где — пытается убедить тебя хоть раз в жизни предпринять что-то на пользу себе. Ты же всю жизнь только и делаешь, что исправляешь отклонения — в своих пациентах, в профайлах. Ты чинишь дорогих тебе людей, например Полу. Или меня. А я хочу, чтобы ты немножко побыл эгоистом и починил самого себя. — Кэрол накрыла его руку своей ладонью. — Тони, мы ведь очень давно знакомы. И мы оба знаем, сколько у каждого из нас в голове тараканов. Только ты пользовался любой возможностью снизить численность этих славных насекомых у меня в башке. Почему же ты не позволяешь мне сделать то же самое для тебя?

У Тони в горле вдруг встал комок, как будто он целиком заглотал перец чили. Он помотал головой и оттолкнул тарелку.

— Я просто хочу спокойно работать, — с трудом выдавил он из себя.

— Знаю. — Кэрол говорила мягко, чуть слышно. — Но твоя работа только выиграет, если ты поймешь, что должен примириться со своим прошлым.

— Возможно. — Сделав глоток пива, Тони прокашлялся. — Может, ты и права. — Он слабо улыбнулся. — Ты ведь с меня с живого не слезешь, пока все не будет по-твоему, да?

— Конечно, — кивнула Кэрол. — Мне не нравится смотреть, как ты страдаешь из-за отрицания собственного прошлого.

— Слушай, я что-то забыл, кто тут у нас психолог, я или ты? — рассмеялся Тони.

— Просто я быстро учусь, — парировала Кэрол, пододвигая тарелку обратно к Тони. — Давай ешь, а я пока расскажу тебе, что мне удалось выяснить.

— Ладно, твоя взяла, — кротко вздохнул Тони и взял в руки вилку.

— Не то чтобы я узнала о нем очень много, — заговорила Кэрол, — но надо же хоть с чего-то начинать. Первая хорошая новость — у него не было проблем с законом. Ничего серьезного за ним не числилось, за исключением двух штрафов за превышение скорости в две тысячи втором году — тогда на местной дороге установили камеры.

— И после двух штрафов он стал осторожнее. — Тони ел, смакуя каждый кусочек.

— Вторая хорошая новость — ну, если не для его близких, то для него самого, — скончался он скоропостижно. Ничем не болел, ни от кого не зависел. Умер от тяжелого сердечного приступа — решил поучаствовать в состязаниях по гребле, но по пути к своей лодке упал. «Скорая» приехала слишком поздно.

Тони представил, каково было Блайту. Ошеломляющий взрыв боли. Потеря контроля. Страшное понимание, что вот она — смерть. Надвигающаяся тьма. Бесконечное одиночество, и никого из близких рядом. Некому сказать «прощай». Некому сказать «прости».