–  Брат Жером, можно тебя спросить кой о чем?
– улучив момент, поинтересовался Иван.

Монах улыбнулся:

–  Конечно, спрашивай, дружище. Чем смогу - помогу.

Иван тут же задал вопрос об аббатстве. Дескать, ищет одного знакомого монаха по имени брат Гилберт, высокого, лысого, с крупным носом.

–  Брат Жильбер?
– задумчиво переспросил монах.
– Нет. Ни имени такого не знаю, ни людей с подобными приметами. Впрочем… постой-постой… Говоришь, лысый, высокий?

–  Да, да, именно так!
– Иван с Митрием переглянулись.

–  Наверное, около месяца тому назад или еще раньше про подобного типа как-то рассказывала матушка Женевьева, настоятельница женского аббатства.

–  Вот как?! И что рассказывала? Он, этот брат Гилберт-Жильбер, о чем-то просил?

–  Не знаю… - Монах почмокал губами.
– Матушка не рассказывала. Говорила только, что имела с гостем долгую беседу… а потом его выпроводила.

–  А куда выпроводила?

–  Вы меня спрашиваете?
– расхохотался брат Жером.
– Я и эти-то ее слова услышал случайно. Да и забыл бы, кабы не ваши расспросы.

–  Как бы с ней переговорить, с этой аббатисой?

–  А никак, - подумав, промолвил монах.
– Со светскими лицами она вообще никогда не разговаривает, да и с нами-то - не особо. Так что дело это трудное.

–  А может быть, есть в женском монастыре еще кто-нибудь, кто знаком со всеми делами матушки настоятельницы?
– предположил Иван.
– Какая-нибудь ключница или что-нибудь в этом духе?

–  Боюсь тебя огорчить, дружище, но матушка Женевьева руководит аббатством сама, безо всяких помощниц! В ежовых рукавицах всех держит.

–  А что она за человек?
– быстро поинтересовался Митрий.
– Что любит, чем увлекается… ну, кроме молитв, понятно.

–  Что любит?
– Брат Жером вздохнул.
– Не знает никто, что она любит. А увлекается… Как-то еще по осени целую стопку книг из нашей библиотеки выпросила - «Молот ведьм», «Экзорцист»… все - посвященные изгнанию вселившегося в человека диавола. Не на ночь чтиво, опасное. Да матушка Женевьева храбра и верует настолько истово, что, пожалуй, смогла бы и потягаться с врагом рода человеческого! Вот вам и увлечение!

–  Да-а.
– Иван поскреб затылок.
– И что мы со всем этим делать будем, Митя?

–  Да разберемся завтра - утро вечера мудренее!

А назавтра неожиданно исчез Жан-Поль. То есть с утра он еще был, ушел договариваться со сбытчиками, но к обеду не вернулся. Не пришел и вечером, когда Митька с Иваном ездили по окрестным хуторам - забрать сделанную работу, ну и заодно расплатиться. Вернулись, думали - уж теперь-то компаньон, ясное дело, на месте. А ничего подобного! Еще и Прохор, как назло, куда-то запропастился. Но насчет Прохора Митька хоть знал - куда.

–  Появилась у него одна зазноба, Иване, - доверительно поведал отрок за ужином.
– Я, правда, ее не видал, да и Прохора не расспрашивал - но догадался.

–  Догадался? Интересно, каким образом?

–  А носовые платки у нашего Прохора появились. Да не простые, шелковые, с такой, знаешь ли, вышивкой. Такие сам себе покупать не будешь - явный подарок. А чей? Ну, ясно, женский. Ну и - иногда замечаю - не очень-то охотно Проня кушает. Иногда и нос воротит - с чего бы? Значит, кормит кто-то. И еще - неожиданно франтом заделался, у меня все выспрашивал, что да с чем носят, да где перевязь помоднее купить. Гребень приобрел, усы стал закручивать - все один к одному. Правда, что у него за зазноба - не знаю, пока не спрашивал.

–  Ну, сегодня вернется - спросим. Однако где же Жан-Поль шляется? Тоже загулял? Не похоже, для него сейчас дело - главное. Ладно, будем надеяться - явится завтра. Ну, или к ночи.

К ночи не явился никто, ни Жан-Поль, ни Прохор. Последний, правда, объявился утром, весь такой загадочный и довольный.

–  Богатая у тебя перевязь, Проня, - завел разговор Иван.
– Небось, немаленьких денег стоит?

–  Да уж, недешевая!

–  Подарил кто?

–  Сам купил.

–  А платочек шелковый? Ладно, ладно, не ерепенься. Дама?

Прохор улыбнулся:

–  Она.

–  Добрая хоть девушка-то?

–  Добра… Вдовица, две лавки у нее своих - зеленщица, овощами торгует. И дом справный.

–  Вон оно что! А ты-то как с ней зацепился?

–  Да как.
– Прохор чуть смущенно пожал плечами.
– Обыкновенно. Возвращался как-то с рынка, с тех рядков, куда мы обычно товар сгружаем, слышу: из подворотни крик женский. А темновато уже было - я и заглянул в подворотню-то. Ну, не подворотня то оказалась, улочка узенькая, мне прямо не пройти - дома плечами задену. Присмотрелся - а там три каких-то хмыря деву зажали. Двое уже охальничают, под юбку лезут, третий - на стреме. Меня увидал, игранул ножичком, глазами зыркнул - иди, мол, куда шел. Вот я и удумал - путь спрямить. Протиснулся этак бочком - шпыня этого отодвинул тихонечко - тот так в стенку и впечатался. Двое других обернулись враз, тоже повытаскивали ножички, целые сабли… Да что мне их ножички? Сунул по разу обоим в рыло - так и закувыркались, собаки, любо-дорого смотреть. Ну а даму пришлось проводить.