Тридцать три

Скапен: Ах ты, Господи! Уж очень вы мудрено толкуете мои слова…

Жан-Батист Мольер. «Плутни Скапена»

Июль-август 1604 г. Мон-Сен-Мишель

Отпустив Жан-Поля, Иван просидел в архиве почти целый день, до самого вечера. Чихал от пыли, таскал толстенные фолианты, в общем, мучился как истинный книжный червь и не раз уже пожалел, что не отправил вместо себя Митрия, уж тот-то был бы весьма рад углубиться в чтение документов, которыми архивариус буквально завалил стол. Чего тут только не было! Разнообразные справки, отчеты, договора с подрядчиками о поставке камня - почти все грамоты почему-то датировались временами аббата Робера де Ториньи, впрочем, именно он, наверное, больше всего здесь и строил. Но это, извините, был двенадцатый век, а Ивана интересовали времена куда как более близкие.

Подвинув очередную кипу пергамента, молодой человек вздохнул и, бросив быстрый взгляд на появившегося архивариуса, попросил чего-нибудь более современного.

–  Видите ли, брат Николя, меня как исследователя больше интересует сегодняшний день, нежели столь глубокая старина, коей вы меня от щедрот своих одарили.

–  Сегодняшний день?
– Монах задумчиво поскреб подбородок.
– А вот, посмотрите-ка во-он в той пачке.

Он кивнул на стеллаж, и пытливый юноша живенько притащил оттуда тяжеленную кипу бумаг. Именно бумаг, а не пергаментов, что, несомненно, вселяло надежды. Поглядев на Ивана, брат Николя скривил тонкие губы в улыбке - читай-читай, студент, авось и вычитаешь что-то интересное в продуктовых отчетах отца-келаря, отличавшегося, надо сказать, изрядной аккуратностью и предусмотрительностью - комар носа не подточит.

–  А эту старину я отнесу в скрипторий, некоторые братья решили взяться за историю нашей обители.

–  Вот как?
– удивился Иван.
– Похвальное и, несомненно, угодное Господу дело!

–  И мы думаем точно так же.

Довольно кивнув, архивариус живенько забрал с полки те бумаги, которые еще не успел припрятать и обнаружил только сейчас. Переписка с канскими коммерсантами. Не бог весть что, конечно, но все-таки лучше и ее убрать с глаз подальше. Пусть студиозус копает в продуктовых ведомостях, их ему как раз до самого вечера хватит и еще на завтра останется, если придет.

–  Не темно?
– подхватив под мышку увесистую подшивку, участливо осведомился монах.
– Может быть, зажечь еще одну свечу?

–  Нет-нет, спасибо, брат Николя.
– Молодой человек с улыбкой оторвал глаза от ведомостей.
– Достаточно и той свечки, что уже горит.

–  Ну, смотрите!
– Архивариус вдруг озабоченно нахмурился и, обернувшись уже в дверях, предупредил, что посторонние могут находиться в аббатстве лишь до вечерни.
– Я за вами зайду, проводить.

Он вышел, и Иван с усердием погрузился в чтение. Честно сказать, сие занятие давно уже стало казаться юноше унылым и скучным. Никаких интересных документов, проливающих свет на постояльцев и паломников, в архиве аббатства не оказалось. То ли монахи не вели подобные записи, то ли сочли нужным спрятать. А почему? Об этом тоже следовало подумать. Может, сейчас плюнуть на все да идти домой? Юноша посмотрел в распахнутое окно, где виднелся изрядный кусок моря и плоский серо-желтый, как плохо пропеченный блин, песчаный берег. Интересно, долго еще до вечера? Судя по всему, не очень. Тогда чего уж… можно и досидеть, все равно зря день пропал.

Вздохнув, Иван сдул пыль с очередного листа и, конечно, тут же чихнул.

–  Думаю, вы уже достаточно надышались пылью?
– войдя, поинтересовался брат Николя.
– Придете еще и завтра?

–  Думаю, нет.
– Юноша улыбнулся.
– Не вижу необходимости.

Ему вдруг показалось - всего лишь показалось, - что монах как-то уж слишком пристально взглянул на тот листок, что лежал сейчас на столе перед молодым человеком. Взглянул - и с явным облегчением отвел глаза. Ну, ясно, подумаешь - структура питания.

–  К сожалению, отец Раймонд не может сегодня встретиться с вами.
– Архивариус с искренним сожалением приложил руки к груди.
– Однако по его совету… - Он с улыбкой вытащил из складок сутаны какой-то небольшой предмет, протянул.
– Возьмите на память о нашей обители. Пусть это принесет вам счастье.

–  Премного благодарен, святой отец!
– встав, с чувством поблагодарил Иван, с нескрываемым восхищением рассматривая маленькое, покрытое темным лаком распятие, с большим мастерством вырезанное из самшита.
– Замечательная вещь!

–  И к тому же духовная, - вскользь заметил монах.
– Берите, берите!

–  Еще раз благодарю… - Юноша расстегнул висевший на поясе кошель и задумчиво наморщил лоб.

–  Боитесь поцарапать?
– Брат Николя небрежно кивнул на валявшийся на столе листок.
– Можете завернуть. Заворачивайте, заворачивайте, не стесняйтесь - аббатство не обеднеет, слава Иисусу.

–  Аминь, - молитвенно сложив руки, промолвил Иван.

Привратник Юбер с улыбкой посмотрел на вошедших и, поправив висевшую на перевязи правую руку, доброжелательно пригласил к столу:

–  Присаживайтесь… Спасибо, Жано, можешь идти.

–  А… - Юный оборванец озадаченно застыл на пороге.

–  Да не забыл, не забыл, - усмехнулся Юбер.
– С меня причитается… Получишь чуть позже.

Гаврош кивнул и, изобразив церемонный поклон, покинул таверну. Небольшое, а пожалуй, даже лучше сказать, маленькое заведение прилепилось к крепостной стене неподалеку от Королевских ворот. Два небольших столика, увитые плющом стены, резная дверь, гостеприимно распахнутая наружу. Посетителей, кроме самого Юбера и Митрия с Прохором, в заведении не наблюдалось, что и понятно - таверна располагалась у самого выхода с горы, а к вечеру количество паломников падало. В темном углу, за деревянным прилавком, хлопотал низенький сгорбленный старичок с белой, как лунь, бородой, вероятно - хозяин.