–  Наоборот - приветствую! Думаю, и у твоего бывшего дружка проблем немало, коли он так подраться любит.

–  Ой, тоже мне, проблема - подраться!
– Катерина громко расхохоталась.
– В корчме Хромого Мориса постоянно какие-нибудь драки случаются. Юбер там завсегдатай.

–  И как он выглядит, твой Юбер? Небось, угрюмый такой громила?

–  А вот и нет! Юбер - очень красивый мужчина. Высок, строен, силен… И с черными таким усами…

–  А лет, лет-то ему сколько?

–  Гм… ну, лет тридцать, наверное. А что это ты про него выспрашиваешь?
– Девушка подозрительно прищурилась.

Иван улыбнулся, как мог, широко и тут же пояснил:

–  Не выспрашиваю - удивляюсь! Такое святое место - аббатство Мон-Сен-Мишель - и вдруг драки?

–  Э, ты не путай, Жан! Аббатство аббатством - а город городом. А Юбер, привратник, он ведь даже не послушник еще - мирянин. Но собирается… Ой, Господи, какой же он дуралей!

Катерина опустила голову и вдруг зарыдала.

–  Ну, ну, не плачь, - гладя по спине, утешал ее Иван.
– Уймись, говорю! Разве ж можно так плакать?

А сам ведь подумал, что вовсе не зря плакала сейчас Катерина и что все рассказы ее о многих мужчинах - так, показная дребедень, как и вот эти отношения с ним, с Иваном. Прихоть, внезапно нахлынувшая страсть - и никакое не чувство. Чувство эта девушка испытывала лишь к одному человеку - Юберу! Интересно, что там меж ними произошло, почему расстались? Впрочем, можно себе представить…

А в дверь, между прочим, давно уже стучали, и рассерженный голос дядюшки Шарля требовал от племянницы скорее спуститься вниз, в таверну.

–  Да не плачь ты, Катюша. Собирайся - пора.

Успокоив наконец девушку, Иван помог ей одеться и даже вытер слезы батистовым носовым платком.

Девчонка чмокнула его на прощание в щеку и поблагодарила:

–  Спасибо.

–  И тебе также!
– эхом отозвался Иван.

Войдя в свои апартаменты, он услыхал лишь мерный храп.

–  Эй, парни!
– негромко промолвил юноша.
– А ужинать что, не будем?

–  Как это не будем?
– тут же проснулся Прохор.
– А ну-ка, пошли! Эй…

Быстрыми движениями он тут же растолкал Жан-Поля и Митрия. Те проснулись нехотя, но собрались быстро - натянули башмаки, камзолы - видать, проголодались.

–  Вот что, Прохор, - позвал Иван, спускаясь по лестнице.
– Завтра пойдешь в корчму Хромого Мориса, где такая - спросишь.

–  И чего я там забыл?
– придержал шаг парень.

–  Будешь искать встречи с неким Юбером, привратником. Лет тридцати, высокий, сильный, красивый, с длинными такими усами. Особая примета - любит подраться.

–  Подраться?
– оживился Прохор.
– Ну, тогда мы с ним сладим.

–  Да, - вдруг озаботился Иван.
– Ты ж язык не очень хорошо знаешь… Вот что, возьмешь с собой Митьку - вдвоем и пойдете. Вечером подробно вам обскажу - что к чему… Мы же с Жан-Полем отправимся на аудиенцию к аббату. Может, и там с чем повезет?

–  Дай-то Бог!
– Молотобоец улыбнулся и потер кулаки.
– Помоги, Пресвятая Богородица Тихвинская.

Настоятель монастыря отец Раймонд принял посетителей неожиданно быстро. Впрочем, их у него оказалось совсем немного, этих самых посетителей. Очень и очень немного. Честно сказать, окромя Ивана с Жан-Полем, и вообще никого не было. Под сводчатым потолком гостевой залы гулко отдавалось эхо. Длинный стол перед отцом настоятелем был застелен темно-зеленым сукном, позади, на стене, висело распятие, а чуть в стороне от него - большая подзорная труба. Иван не удержался, хмыкнул - ну надо же, сочетание!

–  Мы - парижские студенты, - без обиняков начал нормандец.
– И хотели бы, если это возможно, познакомиться с открытыми архивами аббатства в целях подготовки к ученому диспуту.

–  Ах, к диспуту?!
– воскликнул отец Раймонд - здесь он почему-то показался Ивану куда как доброжелательнее, нежели во время вчерашней мессы.
– Что ж, не вижу смысла препятствовать. А знаете ли вы, молодые люди, как я сам люблю участвовать в диспутах! Боэций, блаженный Августин, Фома Аквинский - это же не имена - эпохи! Да-да, самые настоящие эпохи в виденье Божественного устройства мира! Увы, в последнее время я поглощен чисто мирскими проблемами… финансы, знаете ли. Требуется кое-что построить, кое-что подправить, чтобы не развалилось… да вы и сами видели… Эх…

–  Что ж, - улыбнулся Иван.
– Находите утешение в «Утешении философией», святой отец. Или в сравнениях «Града земного» и «Града Божьего».

–  О, дети мои! Если б вы знали, как приятно беседовать с образованными людьми. Боже! Ведь некоторые невежды - их, увы, хватает и здесь, в аббатстве, - обвиняют наши университеты в распространении ересей и пороков. Вижу, что это не так. С каким бы удовольствием я побеседовал с вами и о двух градах, и о царстве Божием, и еще о чем-нибудь из блаженного Августина. Но, видит Бог, мешают дела.
– Аббат с искренним огорчением развел руками.

–  Так как насчет архива?
– напомнил Жан-Поль.

–  Насчет архива? Ммм… Ах, ну да, вы же хотите готовиться… А на какую тему диспут?

–  На тему паломничества, - быстро ответил Иван.
– Хотим посмотреть, сколько паломников посетило в последнее время обитель, из каких мест.

–  Ну, мы далеко не всех регистрируем, - засмеялся отец Раймонд.
– Только самых знатных… или вот - как вы - самых ученых. Я скажу брату Николя, нашему архивариусу, он вас проводит… А сейчас не соблаговолите ли немного подождать… Ой, чуть было не сказал - во внутреннем дворике. Знаете, наш садовник так не любит пускать туда чужих! Прихоть… Но все же он, несмотря на молодость, - мастер своего дела, и великолепные сады аббатства - его заслуга. Даже во дворике - земля да чахлая травка - умудрился посадить пару розовых кустов, и цветут там не иначе, как Божественным чудом. Это на такой-то высоте!