Императрица улыбнулась ему из-под длинных ресниц и вышла из комнаты, уводя за собой дам. В гостиной она грациозно опустилась на диван и пригласила Гизелу сесть рядом.

Графиня Фестетич подошла к фортепиано и начала тихо играть; вторая фрейлина вышла из комнаты, и на какое-то время Гизела осталась с императрицей фактически наедине.

– Расскажи мне о себе, дитя, – попросила императрица. – Сегодня, когда я упомянула твое имя, кто-то сказал мне, что тебе нелегко живется с тех пор, как умерла твоя мать.

– Да… нелегко, – подтвердила Гизела.

– Мне очень жаль, – искренне посочувствовала императрица. – Наверное, следовало бы пригласить сюда и твою мачеху, но мне этого так не хотелось. Мужчины гораздо приятней в обществе, когда рядом нет их жен.

– Я рада, что ее здесь нет, – призналась Гизела. – Это был прекрасный вечер. Никогда не думала, что люди могут быть такими.

– Какими? – не поняла императрица.

– Такими… веселыми, такими… непринужденными, – с трудом подбирала слова Гизела. – Я ожидала, что все здесь… чопорные и важные… Боюсь, я не могу объяснить это словами.

– Я тебя прекрасно поняла, – заверила ее императрица. – Ты бы только видела, как проходит дворцовый бал в Вене. Сколько формальностей, напыщенности, монотонности! И как это все утомительно! Иногда мне кажется, что я должна закричать во весь голос, чтобы не умереть от скуки.

В голосе императрицы звучали неподдельные нотки горечи.

– Так вот почему вы приехали в Англию, – сказала Гизела.

– Это только одна причина, – призналась императрица. – Здесь я могу чувствовать себя свободным, обыкновенным человеком. Графиню Гогенемз можно воспринимать не очень серьезно и обращаться к ней без помпезности. Но, конечно, главная причина моего приезда в эту страну – любовь к охоте. Сегодня был неудачный день. Завтра мне больше повезет, и я чудесно проведу время, как никогда…

– Вам бы следовало быть осторожней, чтобы не навредить себе, – предостерегла Гизела.

– Завтра не придется ничего остерегаться, раз капитан Миддлтон рядом, – ответила императрица. – Полковник Хант – старая дамочка. Он слишком медлителен. Когда я скачу за Бэем, я могу позволить себе мчаться во весь опор и в то же время остаюсь в полной безопасности. Это прекрасное чувство, ты со мной согласна?

– Да, конечно, согласна, – улыбнулась Гизела.

– Мы с тобой понимаем друг друга, – слегка усмехнулась императрица. – Возможно, попозже я попрошу тебя об одном одолжении. Не знаю, согласишься ли ты.

– Я все для вас сделаю, – порывисто отозвалась Гизела.

Императрица улыбнулась и мягко дотронулась до ее руки. Как раз в этот момент в комнату вошли мужчины. Императрица поднялась и отвела в сторону сквайра Мазгрейва. Они прошли в дальний конец гостиной и сели на диван, где никто их не мог услышать.

Гизела сразу забеспокоилась. О чем могла говорить императрица с ее отцом? И о каком одолжении она хочет попросить? Гизела не кривила душой, когда сказала, что все сделает для этой прелестной женщины, которая ворвалась в ее жизнь, словно падающая звезда. В то же самое время она опасалась, что, несмотря на обещание сквайра, императрица узнает от него то, что может заставить ее отвернуться от Гизелы с отвращением.

Джентльмены, пришедшие в гостиную, заняли Гизелу разговорами, но она слушала только вполуха, а сама все время следила за императрицей и сквайром, ломая себе голову, о чем они могут говорить, и чуть-чуть успокаивалась, слыша, как они то и дело тихо смеются. Наконец, когда она почувствовала, что больше не в состоянии терпеть неизвестность, их беседа закончилась, и они присоединились к остальной компании.

– У нас сегодня должна быть музыка, – заявила императрица. – Рудольф, вы споете нам?

– Только если все будут подпевать, – ответил принц.

– Ну конечно! – согласилась императрица. – Выберите что-нибудь, чтобы мы хором подпевали.

Графиня Фестетич уселась за фортепиано, и вскоре все весело распевали студенческие разухабистые застольные песенки, такие привязчивые, что можно было подтягивать мелодию, даже не зная слов. Потом они обратились к старым английским балладам и современным песням – забавным, сентиментальным и таким зажигательным, что граф Ганс Лариш не устоял на месте и экспромтом протанцевал танец под одну из них.

В конце каждой песни все хлопали в ладоши, но больше всех просила продолжать сама императрица. Было так весело и так не похоже на все, что до сих пор знала Гизела, что она с трудом поверила своим глазам, увидев стрелку часов на цифре «одиннадцать».

Императрица поднялась.

– Мне кажется, нам пора отправляться на покой, если мы хотим завтра пораньше встать. Место сборов охотников в нескольких милях отсюда, поэтому нам нельзя запоздать с выездом.

– Мне еще не доводилось видеть, чтобы вы опоздали на охоту, мадам, – заметил принц Рудольф.