— Не Конрад ли сказал: «Не ошибается только тот, кто ничего не делает?» — заметил Тоби.

— «Сердце тьмы»? — спросила Эстель.

— «Изгнанник», — ответил Тоби.

— Чем собираешься заняться сегодня? — спросила я Тоби, пытаясь сменить тему.

— Еще не знаю. Есть какие-нибудь идеи?

— Если вы любитель дикой природы, — сказала Эстель, — у нас этого добра в избытке.

— Да, ты мог бы съездить на озеро Себаго, взять напрокат каноэ, если умеешь им управлять.

— О, меня, как и каждого ребенка Шейкер-Хайтс, каждый год отправляли в летний лагерь.

— Так вы из Шейкер-Хайтс, Огайо? — спросила Эстель.

— Боюсь, что да.

— Одна из моих тетушек по материнской линии была замужем за парнем из Шейкер-Хайтс. Некто Элисберг. Никогда не слышали?

— Нет, — сказал Тоби.

— Она еще жива, моя тетушка… ну, или почти жива. Я звоню ей раз в месяц. Она знает всех в Шейкер-Хайтс, так что в следующий раз обязательно упомяну о вас. Как, вы сказали, ваша фамилия?

— Я не говорил, но фамилия моя Мейлмен. Впрочем, я сомневаюсь, что ваша тетушка помнит моих предков, потому что они переехали во Флориду лет пятнадцать тому назад.

— О, Рути из тех, кто помнит каждого, с кем когда-либо встречалась. А чем занимался ваш отец?

— Он был юристом.

— Послушай, — встряла я в разговор, — если ты хочешь съездить на озеро Себаго, я могу дать тебе свою машину.

— Было бы здорово, — сказал Тоби.

— Ты знаком с коробкой передач?

— Нет проблем, — сказал, он и сделал мне знак, чтобы я проводила его. — Рад был познакомиться, — кивнул он Эстель.

— Я тоже, — сказала она.

Я схватила со стола свои сигареты (господи, как же мне хотелось закурить!) и сказала Эстель, что вернусь через минуту.

Как только мы вышли на улицу, я предложила Тоби сигарету. Он отказался. Я закурила. Увидев, как жадно я затягиваюсь, Тоби удивленно вскинул брови:

— А теперь потрудись объяснить — какого черта ты растрезвонила всем, что я ваш студенческий приятель?

— Я просто сообразила, что если представить тебя как друга Дэна…

— Да-да, — перебил он. — Именно так я и подумал, когда ко мне обратилась официантка. Конечно, Господь не простит, если какой-то парень, который не знаком сдобрым доктором, останется на ночь с его женой, в то время как сам он дежурит у смертного одра своего отца.

— Согласна, я струсила.

— Нет, ты просто проявила осторожность, и я тебя понимаю. А еще я знаю, что, назови я свое настоящее имя, твоя подруга-библиотекарша мигом сообразила бы, кто я такой, да еще раскопала бы, что мы вовсе не старые приятели по Вермонтскому университету… да и вообще, что я там не учился.

— Послушай, нет никакой необходимости просвещать всех о том, что ты из «Лиги плюща».

— Ну, хорошо, я сноб. Но знаешь, тебе вовсе не стоит беспокоиться, если она выяснит, кто я такой. Ты всегда можешь сказать: «Из-за своей репутации радикала он предпочитает путешествовать под вымышленным именем»…да, я понимаю, это звучит чертовски напыщенно. Но она довольно продвинутая дама для провинциальной библиотекарши, так мне показалось, поэтому я думаю, что она и сама догадается, почему я не разглашаю своего имени и не распространяюсь о том, чем занимался в последние годы.

— Надо же, какой ты сообразительный.

— Все для того, чтобы произвести на тебя впечатление, дорогая.

— Ты просто опасная личность. Страшный серый волк.

— Приму это как комплимент. Ты действительно не против, если я возьму твою машину?

— Если только не сломаешь. «Вольво» оранжевого цвета, припаркован возле офиса доктора. А озеро Себаго в пятнадцати минутах езды…

— Почему бы нам вместе не съездить туда после обеда?

— Нам?

— Да, ты, я и Джеффри. Я могу взять сейчас машину и смотаться в Бриджтон, купить что-нибудь к ужину, который я собираюсь приготовить для тебя сегодня.

— Ты вовсе не должен готовить ужин.

— Я знаю. Но я бы хотел приготовить для тебя. А перед этим прокатить вас с Джеффри на каноэ по озеру… тем более что сегодня такой чудесный осенний день.

Он протянул руку за ключами от машины.

— Ну, как тебе мой план? Хорош? — спросил он.

Я положила ему в руку ключи: