— Если бы я отпиралась до конца, он все равно опубликовал бы статью. Ведь она прошла юридическую экспертизу!

— В том-то и беда, что прошла.

— Значит, мы ничего не можем с этим поделать.

— Что же теперь будет, Тифф? Что будет? — голос Морган дрожал. — Я только что звонила своему адвокату, но он сказал, что уже слишком поздно принимать какие-то меры. Мы опоздали. Что я скажу Гарри?

— Разве он еще не знает?

— Нет. Его нет дома. Господи, я боюсь! Как это ужасно! Как этот чертов репортер все пронюхал?

— Видимо, кто-то что-то заподозрил и намекнул ему, а он раскрутил все до конца. Кто может иметь на тебя зуб?

— Здесь в Лондоне никто не мог узнать про это. Корни надо искать в Нью-Йорке. Я всегда говорила с тобой по телефону по частной линии. Это ты, наверное, проболталась кому-нибудь. Тебя вечно окружают такие странные люди. Они могли узнать, кто я, и за хорошие деньги продали информацию газете.

— Моим друзьям нет до тебя никакого дела, — сухо ответила Тиффани. — Тем более что проболтаться я не могла. Об этом не знали ни Глория, ни моя соседка в Вайнленде — никто! Если помнишь, я с самого начала сказала тебе, что данная затея добром не кончится.

— Как ты можешь так говорить! Ведь ты тоже принимала в этом участие! — воскликнула Морган, в порыве ярости забыв, что именно она вынудила пожертвовать собой несчастную сестру. — Тебе-то что! Ты ничего не теряешь! Я же теряю все — семью, будущее! Что скажут люди? Я сотру в порошок гнусного писаку! Я засажу его в тюрьму на долгие годы и заставлю пожалеть, что он вообще родился на свет! Какого черта я должна погибать из-за его желания прославиться!

Тиффани молча слушала.

— Тифф? Ты здесь?… Почему не отвечаешь? Скажи, что мне теперь делать?

— Тебе придется сделать то же, что я сделала, — с тихой болью в голосе ответила Тиффани. — Рассказать обо всем мужу и надеяться, что он тебя после этого не оставит.

— Ты с ума сошла? Твой муж никто, пустое место, никому не известный диск-жокей. Какая ему разница! А Гарри — граф, будущий пэр Англии, у него есть положение в свете, которым он дорожит… О Боже, я лишь теперь поняла одну ужасную вещь!

— Какую?

— Дэвид утратил право быть его наследником! Ведь все узнают, что он незаконнорожденный!

Морган разрыдалась и в порыве бессильной ярости принялась кулаком бить по столу. В трубке раздался щелчок. Тревожный голос Тиффани сменился короткими гудками.

— Чертова сука! — воскликнула Морган и швырнула аппарат на пол.

Тиффани положила трубку и бросилась в объятия Аксела.

— Это ужасно! — всхлипнула она. — Морган не волнует ничего, кроме ее самой и того… что Дэвида объявят незаконнорожденным.

Аксел крепче прижал ее к груди и ласково погладил по волосам.

— Что же теперь будет, Тифф?

Она утерла слезы тыльной стороной ладони и виновато взглянула на него.

— Одному Богу известно! Она еще не говорила с Гарри и собирается судиться с газетой. А действительно, откуда журналист все выведал? Морган говорит, что статья выйдет завтра. Представляю, какой будет скандал! Только бы он не просочился сюда! Это убьет отца. Только вообрази, что он скажет!

— Боюсь, что огласки не избежать. Вы с отцом слишком известные люди, а что касается Морган, я не припомню ни одного британского журнала за последнее время, который вышел бы без ее фотографии или интервью.

— Я жалею, что не рассказала тебе обо всем до свадьбы. Главное, о том, что отцом моего ребенка является Гарри, — опустив глаза, сказала Тиффани. — Тогда я не чувствовала бы себя сейчас так ужасно.

— Не кори себя, дорогая. Вероятно, у тебя были веские основания для того, чтобы помочь сестре. Я понимаю, как ты огорчена, что твой сын… что ее сын… — Аксел сконфуженно замолчал.

— Дэвид, — задумчиво произнесла Тиффани запретное доселе имя. — Я не хотела, чтобы он со временем узнал, кто его настоящая мать. Это травмировало бы его. И потом, как он станет относиться к Морган, которая на самом деле приходится ему теткой!

Чем дольше Тиффани размышляла о случившемся, тем все более впадала в отчаяние и безрадостнее представляла будущее.

— Как я смогу теперь увидеться с ним и с Гарри? Знаешь, Аксел, всего два года назад у нас была крепкая, достаточно дружная семья — сейчас в это трудно поверить! Закери считался первым учеником в школе, и его ждала блестящая карьера. Мы думали, что когда-нибудь он станет директором «Квадранта». А теперь он заперт в клинике для наркоманов, из которой, вероятно, никогда уже не выйдет. Морган тогда была помолвлена с Грегом и с нетерпением ждала свадьбы — пока не отправилась в эту злосчастную поездку в Лондон. Там она волею случая окунулась в высшее общество и совсем потеряла голову! Родители тоже жили тихо и по-своему счастливо. И чем это все закончилось! — Она тяжело вздохнула и стерла со щеки одинокую слезинку.