На тумбочке у кровати зазвонил телефон. Пусть трубку возьмет Мак-Гилливери в холле. У нее нет желания ни с кем разговаривать. Через несколько минут раздался осторожный стук в дверь.

— Войдите.

На пороге появился Мак-Гилливери. Он был заметно бледнее обычного, а глаза его беспокойно бегали.

— Я забыла предупредить вас, Мак-Гилливери, — начала Морган прежде, чем он успел раскрыть рот. — Меня ни для кого нет. Говорите всем, что я вышла, и вы не знаете, как связаться со мной и с графом.

— Звонят из полиции, ваша светлость.

— Из полиции? Какого черта им надо? — испуганно воскликнула Морган.

— Случилось несчастье, ваша светлость. Автомобильная катастрофа, — его голос задрожал, а на глаза навернулись слезы.

— Гарри!.. — кровь отхлынула от ее лица, в глазах потемнело. Морган вцепилась в край трюмо и прошептала: — Что случилось?

— Машина врезалась в упавшее дерево. Его отвезли в больницу в Форт-Аугустусе.

— Он. — Морган не могла выговорить страшное слово, замершее у нее на устах. Она глотала воздух, как выброшенная на берег рыба, и комната плыла у нее перед глазами, подернутыми влажной пеленой.

— Они ничего не знают о степени серьезности его травм, но полицейская машина будет здесь с минуты на минуту, чтобы отвезти вас в больницу, — ответил Мак-Гилливери. — Прикажете что-нибудь, ваша светлость? Может быть, бренди?..

— Нет. — Морган бросилась к гардеробу и схватила в охапку пальто.

Через минуту она уже бежала вниз по лестнице в холл. Мак-Гилливери молча наблюдал за ней и думал, что даже если она действительно интриганка и обманщица, какой ее представляют в газете, то в данный момент в ее поведении нет ни капли фальши.

Десять минут спустя Морган увозила из замка полицейская машина с включенной сиреной. Они мчались по дороге, проходившей через мирно дремавшие под теплым воскресным солнцем деревушки, сея панику в отарах овец, которые паслись под неусыпным присмотром старых пастухов и их овчарок, пугая кур, копошившихся на обочине. Морган сидела на заднем сиденье автомобиля, до предела напряженная, смертельно бледная и молчаливая. Никто не мог сообщить ей о Гарри что-либо определенное.

— Сейчас к вам выйдет доктор, — сказала Морган молоденькая медсестра.

На вид ей было не больше двадцати, кругленькое личико с ясными голубыми глазами обрамляли рыжие кудряшки, выбивающиеся из-под накрахмаленной белой шапочки. Морган казалось, что она сидит в приемной уже много часов. От резкого запаха хлорки ее подташнивало, кружилась голова, а ноги дрожали и как будто превратились в набитые ватой обрубки.

— Ну хоть что-нибудь вы мне можете сказать? — воскликнула Морган. Господи, какая же дура эта девица!

— Все сведения у дежурного врача, — сочувственно улыбнулась ей сестра. — Он скоро выйдет.

— Что значит «скоро»? Неужели вы не понимаете, что я не могу ждать!

В этот момент в холле появился человек в белом халате и с марлевой повязкой на лице. От него за версту несло йодом и еще какими-то лекарствами. Говорил врач с сильным шотландским акцентом.

— Вы графиня Ломонд?

— Что с моим мужем? — бросилась навстречу Морган и схватила его за руку.

— Он в реанимации. Боюсь, что у него серьезная травма головы, но он жив, если вас это интересует, — осторожно отнимая руку, ответил врач. — Несколько сломанных ребер, ушибы, внутренние органы, судя по всему, не повреждены. Вы, наверное, хотите взглянуть на него?

— А ему не повредит, если я поговорю с ним?

— Вы не сможете с ним поговорить, но посмотреть на него одним глазком я вам, так и быть, разрешу. Но только недолго, помните!

— Почему мне нельзя с ним поговорить? Он без сознания?

— Он в коме, юная леди. — Его голос вдруг стал холодным и почти враждебным.

— Что это значит? Господи, неужели он умрет!

— Это значит, что следующие двое суток станут для него критическими. Но хоронить его пока рано. Я вызвал из Эдинбурга великолепного нейрохирурга, он будет здесь через несколько часов. Мы сделаем все, чтобы спасти вашего мужа. А теперь пойдемте. — По-отечески обняв Морган за плечи, врач повел ее по коридору к палате, где лежал Гарри.

Увиденное заставило ее схватиться рукой за косяк, чтобы не рухнуть без чувств.

В понедельник позор семьи Ломондов стал достоянием всех британских газет, за исключением «Таймс» и «Телеграф». Нью-йоркский «Пост» опубликовал сокращенный вариант статьи, уделив особое внимание самым щекотливым деталям. Эстафету у «Пост» подхватили журналы «Нэшнл инквайрер» и «Пипл». Газетчики набросились на громкий скандал, в котором оказались замешаны английский граф и прекрасная представительница нью-йоркского света, как коршуны на добычу, стремясь извлечь из него максимальную выгоду.