Тиффани поднялась и через горы пустых бумажных стаканчиков и пакетиков от чипсов, которыми был усыпан пол, двинулась к двери за кулисы. Она любила этот мир со всем его безумием и волшебством. Ей нравился ни с чем не сравнимый запах кулис и гримерной, размах грандиозного шоу, в создании которого она принимала участие, импонировало стремление сотен людей, каждый из которых вносил свою лепту в общее дело, к тому, чтобы их детище покорило зрительские сердца.

Но сегодня все настолько вымотались и издергались, что готовы злиться на себя и весь белый свет. В такой ситуации о плодотворной работе речи быть не может. Завтра всех ждет новая репетиция, а пока актерам необходимы плотный ужин и крепкий сон. Тиффани по собственному опыту знала, что только два этих лекаря способны вернуть уставшему человеку чувство юмора.

— Тиффани, тебя там спрашивают, — крикнул ей с самой верхотуры знакомый осветитель.

— Меня? — удивилась она. — Кто же?

Светловолосый парень с насмешливыми глазами улыбнулся и ответил:

— Мне очень жаль разочаровывать тебя, дорогая, но это всего лишь твоя мать.

— Мать? Что за черт! — Тиффани посмотрела на часы. Что, интересно знать, могло понадобиться от нее матери поздним вечером в театре? Уж не стряслось ли еще чего-нибудь?

— Не знаю. Во всяком случае, мне передали, что к тебе пришла миссис Калвин, — добавил осветитель.

Тиффани бросилась к проходной и застала там охранника Эдди. Он, лениво перекатывая жвачку, в полном одиночестве смотрел по телевизору бейсбольный матч.

— Эдди, мне сказали, что моя мать здесь. Она уже ушла?

Эдди оторвался от телевизора и лаконично ответил:

— Насчет матери мне ничего не известно.

— Но…

— Вас спрашивала миссис Калвин.

Тиффани недоуменно огляделась и только тогда заметила женскую фигуру в полумраке проходной. Девушка в ярко-розовом платье и с высоко подобранными в пучок темными волосами стояла в отдалении, подперев плечом стену. Она оглядела Тиффани с головы до пят, и на ее губах появилась усмешка.

В памяти Тиффани вспыхнул образ девицы, которую они с Грегом видели в клинике у Закери, и в следующий миг ей все стало понятно. В проходной повисла тишина, которую через некоторое время нарушила Смоки.

— Это я миссис Калвин. Миссис Закери Калвин, — сказала она, горделиво выпрямившись. Смоки репетировала эту встречу перед зеркалом весь вечер и теперь была уверена, что говорит и держится как подобает настоящей великосветской даме. — Я подумала, что нам не помешает встретиться.

Смоки плюнула на окурок своей сигареты, прежде чем бросить его на пол и растоптать каблуком модельной туфельки. При этом она ни на мгновение не упускала из виду собеседницу.

— Вы вышли замуж за моего брата? — надломленным голосом спросила Тиффани.

— Разумеется! А почему бы и нет? — усмехнулась Смоки и, заняв прежнюю позицию у стены, вызывающе выставила вперед бедро. — Я единственный человек, кому есть до него дело.

— Это неправда! — Ярость окрасила щеки Тиффани, а ее глаза презрительно сощурились. — Нам есть до него дело, поэтому мы и отправили его в клинику. Я все время с ума схожу от неизвестности. Мы… Я пыталась найти вас… Я знала, что это вы помогли ему бежать!

— Я и не отпираюсь. Уж больно плохо ему было в этой дерьмовой дыре. — Смоки напрочь позабыла о том, что собиралась изображать из себя леди. — И знаешь, что я тебе скажу? Закери счастлив со мной.

— И вероятно, снова принимает наркотики, — резко заметила Тиффани. — Разве вы не знаете, что говорят врачи? Если он не откажется от них, то погибнет через пару лет.

— Ладно заливать! — рассмеялась Смоки. — Тоже мне, моралистка отыскалась! Строит из себя неизвестно что… Можно подумать, я не знаю, что все вы в театрах наркоманы!

Тиффани набрала полную грудь воздуха и… заставила себя успокоиться. Главное, не выйти из себя. Тогда с помощью этой девчонки можно выйти на Закери.

— Где вы сейчас живете? — спросила она как можно более небрежно.

— У меня. Но это временно, пока мы не найдем что-нибудь поприличнее. Ведь Закери привык совсем к другой обстановке.

— Еще бы, — тщетно стараясь избежать сарказма в тоне, сказала Тиффани. — Так чем обязана удовольствию видеть вас?

— Зак отправил меня к вам потому, что у вас хорошие отношения с родителями. Заку уже исполнилось восемнадцать, и он хочет получить причитающиеся ему деньги от отца. Вот мы и подумали…