Они вернулись в Лондон в понедельник утром. Гарри поцеловал на прощание Морган, учтиво поклонился Тиффани, выразил сожаление, что свояченица не может еще погостить у них, и ушел в галерею.

— Ну вот! Ты видела? — воскликнула Морган, когда они остались вдвоем с Тиффани. — Лучше и не придумаешь! Он ни о чем не догадывается. Если честно, — она горько усмехнулась, — я даже немного ревную. В тот день, проснувшись поутру, он заявил, что хочет любить меня снова, так как ночью это было восхитительно.

Тиффани мрачно смотрела в окно.

— Меня от тебя тошнит, — сказала она.

— Перестань, мы же все-таки сестры.

— Это и ужасает меня более всего.

— Только не надо драматизировать ситуацию, ладно? Сегодня вернешься домой и через пару недель пойдешь проверишься, забеременела ты или нет. Я уверена, что все получилось. Честное слово, я чувствую, что ты уже носишь под сердцем моего ребенка!

— Ты ужасна! Отвратительное, лишенное совести чудовище! Я никогда бы не согласилась на это, если бы не…

— Я знаю, — прервала ее Морган. — Ты это сделала ради отца. Не волнуйся, Тифф! Я продумала все до мелочей. Как только поймешь, что беременна, сообщишь мне. Я скажу Гарри, что жду ребенка, а когда пройдет месяцев семь, улечу рожать в Нью-Йорк. Ты родишь ребенка, я вызову его в Штаты — и готово дело! Гарри получит своего наследника — очередного графа Ломонда.

Тиффани закрыла лицо руками и задрожала.

— Нет, ты все же ненормальная! — воскликнула она вдруг. Неужели ты не понимаешь, что эта авантюра породит сотню проблем? Что ты будешь делать, если Гарри захочет лететь с тобой в Штаты? Как ты собираешься разыгрывать перед ним беременную женщину? Как быть с твоей фигурой, она ведь должна измениться? А если он пригласит к тебе врача? И наконец, может родиться девочка…

Тиффани с ужасом думала о том, что оказалась во власти свихнувшейся от навязчивой идеи маньячки. Кто бы мог предположить, что ее сестрица когда-нибудь замыслит такое?

— Не кричи, тебя может услышать Перкинс, — сказала Морган. — Возможно, мой план рискован, но мне нужен ребенок любой ценой. Если сорвется сейчас, мы будем пробовать еще раз — пока не получится. И предупреждаю — если ты вздумаешь выйти из игры, последствия будут ужасными. Ничего страшного в том, что ты делаешь, нет. Сейчас такие случаи довольно часты, я сама о них читала. Пойми, все дело в титуле. Если бы не он, я честно призналась бы Гарри во всем. Коль скоро он безумно хочет иметь ребенка, мы могли бы усыновить кого-нибудь. Но титул может перейти по наследству только к законнорожденному, ясно? Это непременное условие, а значит, выбора нет. Подумай, Тифф, ведь если выплывет наружу история о растрате денег, отца ничто не спасет от тюрьмы, да и всей нашей семье несдобровать.

— А ты будешь торжествовать! — воскликнула Тиффани. — Ты знала об этом и молчала много лет, а теперь пришло время для шантажа! Я и не думала, что ты способна на такую подлость. Что же ты брала у отца деньги, если считаешь их ворованными? Боже, как низко ты, оказывается, пала… да и меня с головой окунула в дерьмо!

Тиффани, словно ее озарило, внезапно заметила, как сильно изменилась Морган внешне после замужества. Черты ее лица теперь неумолимо свидетельствовали о жесткости и суровой непреклонности характера. Надменный и холодный взгляд полностью изобличал человека, готового идти к своей цели по трупам.

— Я вынуждена это сделать, Тифф, — словно прочитав ее мысли, сказала Морган. — Если Гарри узнает, что я не могу иметь детей, он поневоле разведется со мной. Ему нужен сын и наследник. Я люблю его и не могу потерять. Пойми, я делаю это для мужа.

— Неправда! Тебе наплевать на всех, кроме самой себя. Ты печешься только о себе. Мечтаешь о том, чтобы отец Гарри поскорее умер, и ты стала графиней!

— Послушай, что это ты себе вообразила обо мне! — закричала Морган. — Мне нужен от тебя ребенок и больше ничего! Что преступного в желании иметь детей? Я не могу родить его сама, как могут миллионы женщин, не могу усыновить его, ничего не могу… Что же мне делать? Я в отчаянной ситуации, Тиффани! — Слезы потоком хлынули из ее глаз. — Ты не можешь меня оставить, Тифф… Я не хочу потерять Гарри.

Какое-то время сестры пребывали в полном молчании, каждая думала о своем. Наконец Тиффани сказала:

— Если я правильно понимаю, ты не оставляешь мне свободы выбора, так что не о чем говорить.

Через час Дункан отвез Тиффани в аэропорт. Всю дорогу она думала о том далеком лете в Саутгемптоне. Последствия того кошмара преследуют ее до сих пор. Она до последнего времени была уверена, что никто, кроме нее самой, не знает правды, которую поведал ей Сиг Хофман. Оказывается, Морган тоже в курсе дела. Это значит, что прошлое отныне будет с ней неотступно.

Квартира Калвинов была погружена в тишину, которую нарушало лишь тиканье настенных часов в гостиной. Джо и Рут уехали на выходные на побережье. На столе в кабинете высилась кипа газет и журналов. Дом сиял чистотой, мебель блестела полировкой, свежее белье в спальнях благоухало лавандой.

Казалось, здесь давно уже никто не жил. Это впечатление нарушали лишь роскошные букеты цветов, доставленные посыльными вскоре после отъезда хозяев. Трепетная мимоза украшала подоконник в гостиной, россыпи роз и орхидей наполняли сказочным ароматом спальню Рут. Посыльные заявили, что отправитель цветов пожелал остаться неизвестным. Ева, новая горничная Рут, решила, что это невероятно романтично. Если у хозяйки завелся тайный обожатель, наверняка он очень богат.