Раздался телефонный звонок, и Перкинс снял трубку в холле. Морган вышла на лестницу, чтобы узнать, кто звонит.

— Одну минуту, я узнаю, дома ли миледи, — ответил Перкинс.

— Кто это?

— Это ее светлость графиня Ломонд. Сказать, что вы дома?

Морган спустилась вниз, на ходу натягивая перчатки, остановилась возле Перкинса и громко сказала:

— Скажите графине, что меня нет дома, и когда я вернусь, вы не знаете.

«Хорошо бы старая перечница услышала меня», — подумала Морган.

Дункан ждал ее возле машины, и когда хозяйка появилась в дверях, приложил руку к козырьку фуражки и распахнул дверцу.

— Я завтракаю на Итон-сквер, 84. Заедете за мной в половине третьего. Потом я собираюсь отправиться за покупками в магазин Харродса.

— Слушаюсь, миледи.

Не успела машина отъехать от подъезда, как зазвонил телефон. Дункан медленно тронулся в сторону Найтсбриджа и передал ей трубку.

— Это милорд, сударыня.

— Гарри! Привет, дорогой!

— Морган, ты повела себя очень некрасиво. Мне только что звонила мама. Она слышала, как ты велела Перкинсу сказать, что тебя нет дома, — укоризненно сказал Гарри.

«Сработало!» — в душе порадовалась Морган.

— Дорогой, прости меня, но я уже была в дверях. Я еду завтракать и обязательно позвоню графине, как только освобожусь, — сказала она извиняющимся тоном. — Кстати, а зачем она мне звонила?

— Она хотела предупредить нас, чтобы мы не занимали двадцать третье ноября. У них с отцом тридцатая годовщина свадьбы. Они устраивают прием и хотели пригласить нас. Не понимаю, почему ты отказалась поговорить с ней? Это тебя не намного задержало бы. Теперь она обижена, и я не знаю, как выйти из этого дурацкого положения.

— Милый, я вовсе не хотела ее обидеть. Обещаю, что позвоню ей сразу, как освобожусь.

— Хорошо. — Гарри смягчился. — До вечера, дорогая.

— Пока.

Морган вернула трубку Дункану и стала думать о том, что наденет на прием. Надо будет изобрести что-нибудь оригинальное!

Морган предстояло присутствовать на самом заурядном британском ленче, и она по опыту знала, что еда будет претенциозной и невкусной, напитки без льда, а разговор вялым и неинтересным. Она всегда посещала подобные мероприятия без удовольствия, тем более что общение с женщинами давалось ей с трудом, но понимала, что без этого не обойтись, по крайней мере на данном этапе ее светской жизни. Как только она перезнакомится со всеми достойными ее внимания людьми, и ее имя будет неизменно появляться в списках приглашенных на самые роскошные приемы, она сможет позволить себе посещать лишь те из них, которые сочтет нужными.

— Позвольте вам представить… — начала хозяйка гостиной миссис Снедли-Джеймс и предложила вниманию почтенных дам краткую информацию о Морган. — Леди Блэмор американка. В феврале она вышла замуж за лорда Блэмора и уже успела завести роскошный дом в Найтсбридже. Дорогая леди Блэмор, разрешите вас познакомить…

Морган натянуто улыбнулась трем сухопарым дамам. Они были как близнецы похожи друг на друга — короткие стрижки, бледные лица, скромные украшения, которые с трудом можно заметить, если сильно всмотреться. Дамы попивали джин с тоником, смущенные возрастом, положением и яркой внешностью Морган, не говоря уже о ее роскошных бриллиантах, макияже и высоких каблуках. Морган сочла интересной для себя только одну из гостий — элегантную женщину, державшуюся несколько особняком, в дорогом черном костюме, с проницательными, умными глазами и насмешливо приподнятым уголком рта.

— Это леди Сантаугуст, — представила ее хозяйка, польщенная присутствием у себя в гостиной еще одной титулованной особы.

Женщины переглянулись и приветливо кивнули друг другу. Морган решила, придя домой, посмотреть в справочнике Дебрэ, кто эта привлекательная женщина. Она могла быть женой графа, барона, маркиза или даже кого-нибудь из королевской фамилии, а значит, свести с ней близкое знакомство не помешает. Через минуту Морган была вовлечена в оживленную беседу дам, которые наперебой стремились завоевать ее внимание, чтобы иметь возможность при случае небрежно бросить подруге: «леди Блэмор как-то мне сказала…».

Морган нетерпеливо взглянула на часы и увидела, что уже половина второго, а о завтраке как будто забыли. На пустой желудок ей совсем не хотелось слушать восторженную болтовню светских матрон.

Не успели они сесть за стол, как вошел дворецкий и доложил, что машина леди Блэмор подана к подъезду. Морган поднялась и стала прощаться, отметив про себя, как огорчились словоохотливые дамы, лишаясь своей титулованной жертвы.

— Моя дорогая, неужели вам пора ехать? Ведь еще так рано, — чуть не плача взмолилась хозяйка. — Непременно приходите ко мне, — говорила она, провожая Морган до двери. — Вы с мужем обязательно должны пообедать у нас как-нибудь.

— Спасибо, — ответила Морган. — Но боюсь, в ближайшие три месяца мы никак не сможем выбраться.

Лицо миссис Снедли-Джеймс перекосило от обиды и разочарования. Но Морган этого уже не видела. Она опрометью выскочила на улицу, радуясь глотку свежего воздуха после духоты и скуки гостиной.

Через час она вышла из магазина Харродса с несколькими свертками. Морган решила прогуляться до дома пешком, сетуя на то, что день бездарно потерян, если не считать удачных покупок. Она вошла в холл и положила свертки на столик для почты, чувствуя себя разбитой и уставшей. И вдруг сердце ее радостно подпрыгнуло в груди. Она прочла записку у телефона: «Звонила мисс Тиффани Калвин из Нью-Йорка. Просила перезвонить».