– Ты непроизвольно начинаешь надоедать своими нравоучениями, командир! Мы давно все поняли, – пробухтел Синцов. – Не имея сценария к предстоящему спектаклю, будем импровизировать.

– Не беспокойся, Николаич! По сравнению с чеченскими боевиками эти двое сущие слизняки, – заверил Ершов. – Ты же сам знаешь, что с виду здоровые, а чуть поглубже копни, одно гнилье…

Он перевел взгляд на Валентина и сказал:

– Давай, Валек, жми на газульку. Покажем этим толстомордым бирюкам, где раки зимуют!

– Особо-то не распыляйтесь! – предупредил я. – А то как бы они нас самих в бараний рог не согнули. Не успеем войти, как получим пулю в лоб. Я тоже хорош, размахался крыльями, словно петух гамбургский.

Я наклонился к Синцову и вновь поучительно произнес:

– Близко к дому не подъезжай. Остановишь машину где-нибудь в стороне. Я не хочу, чтобы в будущем у тебя появились проблемы. Чего доброго, запомнят номер и устроят разборки в каком-нибудь тихом переулке. Тем более что у тебя очень приметная «Волга». Как сказал Егорыч: необычный темно-зеленый цвет… Попросят подвезти, а потом поминай как звали.

– У меня отличная зрительная память, – ответил Валентин. – Один раз увижу, на всю жизнь запомню.

– Береженого бог бережет! – буркнул Ершов. – Наш командир хоть и занудничает, но дело говорит. Эти кретины только и способны на то, чтобы какую-нибудь гадость перевоплотить в подлость.

– Но имейте в виду, я пойду вместе с вами! – включив передачу, твердо заявил Синцов. – Не надейтесь от меня избавиться.

– При условии, что я войду первым, – настойчиво сказал я. – За мной Егорыч, а потом ты. Будешь у нас замыкающим.

– Договорились! – усмехнувшись, согласился Валентин. – До сих пор считаете меня молодым? Прекрасно! Буду прикрывать ваши задницы. Машину оставим на Нижне-Ростинском шоссе, перед железнодорожным переездом, возле родника. К домам частного сектора, расположенным на второй террасе по улице Боровой, поднимемся по пешеходной лестнице. Если не согласны, проскочим по грунтовке, но тогда можем поймать шпиона.

– Кого? – не понял я.

– Поймать шпиона – значит наехать на старый ржавый гвоздь или битое стекло.

– Поедем по асфальту! Незачем испытывать судьбу и наживать неприятности, – заявил я. – Чего доброго, еще и забуксуем в самый неподходящий момент…

На короткое время между нами повисла гнетущая тишина.

– Вы имеете в виду старые частные дома, до которых не то что рукой подать – доплюнуть можно? – возмущенно произнес я.

– Ну да, они самые… – подтвердил Валентин.

– Где же вы мотались столько времени?

– Полкан и Рябой сначала спустились на Нижне-Ростинское шоссе, затем перешли на Портовый проезд и более получаса бродили на контейнерной станции, – объяснил Ершов. – Потом вновь вернулись к частному сектору.

– Живут в трухлявой хибаре. Несомненно, заезжие гастролеры, – дополнил Синцов. – Местная братва не станет ошиваться в таких трущобах, а для этих бугаев самое что ни на есть подходящее место. Живут, как на даче. В некотором роде небольшая деревня. Тишина и покой…

– Дикая природа на фоне цивилизации, – подытожил Павел Егорович.

Я снисходительно улыбнулся и вновь предупредил:

– Учтите, я вхожу первым!

– Неужели? – притворно произнес Синцов. – Может, как в шахматы? Сначала разыграем, чей ход.

– Я не шучу!

– Я тоже… – сказал Валентин. – На кой черт повторять одни и те же указания?

В его голосе прозвучали циничные интонации.

– Не обижайся, – успокаивающе проговорил я. – Думаю о ваших женах и детях. Не дай бог, что случится. Всю жизнь себе не прощу!

– Стареешь, командир! – усмехнулся Ершов. – Раньше ты не был таким сентиментальным.

– Кудахчет, словно курица наседка, слушать тошно… – пробурчал Синцов.

Он нахмурился и демонстративно стал смотреть на мокрый, быстро мелькающий асфальт, превратившийся на время движения автомобиля в однородную серую массу.

Больше никто из нас не проронил ни слова до тех пор, пока все трое, выйдя из машины, не подошли к перекошенной калитке, за которой стоял давно заброшенный одноэтажный бревенчатый дом, невольно напоминающий жалким видом старый покосившийся сарай.

– Чувствуют себя в безопасности, – прошептал я. – Не боятся громко разговаривать и даже включили телевизор.

– Сейчас мы им переключим программу на другой канал, – не без ехидства сострил Ершов. – Пусть привыкают к ужастикам.

– Тише, вы! – шикнул Валентин. – Других учите, а сами как бабы базарные.