– Ты говорить можешь? – спросил я уже слегка раздраженно.

Она опять молча кивнула. Несмотря на серьезность ситуации, я усмехнулся.

– Ну так говори, а то киваешь, как твоя корова..

При этих словах женщина пришла в себя, и глаза ее стали осмысленными. Она медленно встала и спросила, не отрывая от меня глаз:

– Ты кто?

– Я русский… из Ханкалы приехал к вам в комендатуру.

– Так расстреляли же тут всех… – проговорила она растерянно, и опять ее глаза стали расширяться.

«Не хватало еще, чтоб она меня за призрака посчитала, дура», – сердито подумал я и терпеливо объяснил:

– Ты же видишь, что не всех. Я в лес успел убежать, ночью они не заметили… Я федералов жду, должны же подойти сюда обратно.

Не знаю, поверила она мне или нет, но, во всяком случае, мой внешний вид полностью соответствовал моему рассказу.

– Ты мне поесть что-нибудь дай. – Я решил закончить ненужные объяснения. Более или менее подходящая версия моего появления получилась состряпанной на скорую руку, была в принципе недалека от истины, а заниматься ее проверкой хозяйка дома вряд ли будет, да я и не дам ей на это времени.

– Пошли в дом. – Я кивнул на дверь, с кряхтеньем поднялся с колена, щелкнул предохранителем и опустил автомат.

…Артур сел у окна и молча кивнул в сторону кухни, где уже раздалось шипение сковороды и потянуло вызывающим дикое желание есть запахом готовящейся пищи. Я, сглатывая слюну и морщась от несильных судорог в желудке, взял стул и поставил его прямо в середине коридора, чтобы видеть дверь в комнатку и кухню. Хозяйка суетилась возле плиты.

– Вы русская? – задал я давно мучивший меня вопрос.

– Да, – повернула она ко мне слегка полноватое лицо и улыбнулась напряженной улыбкой, – я из Белоруссии. Замуж вот вышла, приехали сюда, в Тевзаны. – То, что она вышла замуж за чеченца, было понятно, могла бы и не говорить – семья казахов сюда жить не поедет, например.

– А муж где? – спросил у меня Артур. Я продублировал вопрос.

– Муж на заработках, в России.

Я слегка расслабился и поправил автомат на коленях.

После еды хозяйка быстро сбегала в сарай и принесла огромный кусок копченой баранины. Артур попросил разрезать его на небольшие части.

– Давайте чайку, ребята, – проговорила она, глядя, как мы рассовываем пищу по свободным карманам разгрузки. Нести ее в пластиковом пакете, как она предложила вначале, мы, естественно, отказались. Руки всегда должны быть свободными для оружия. Да и пакет мог порваться.

Мы переглянулись.

– Да ко мне никто и не ходит, я же русская, здесь у меня ни родственников, ни друзей нет, – поняла она.

– Ну давай, – коротко кивнул мне Артур, и мы опять заняли свои места. Слышно было, как на кухне звякнул чайник. Я уселся поудобнее на стуле, вытянул ноги, вздохнул и внезапно уснул.

Разбудила меня сильная пощечина. Потом сразу ударили еще раз так, что голова мотнулась в сторону. Уже понимая, что случилось что-то страшное (не мог же меня Артур так бить, чтобы я проснулся), я открыл глаза и, не разбирая еще обстановки, судорожно схватил свои колени. Автомата там не было. Я огляделся. Я лежал на полу, в углу комнаты, со свободными руками, а вокруг полукругом стояли вооруженные чеченцы и смеялись. То, что это были боевики, я понял без объяснений. Уж федералов-то я узнал бы сразу. Артур лежал рядом.

– Проснулись, урюки? – резким голосом спросил меня бородатый парень в камуфляже, стоявший ближе ко мне, оглянулся на своих товарищей и опять засмеялся.

«Это он меня ударил, сука, сто процентов…» Я слизнул кровь с разбитой губы. Затем посмотрел на своего товарища. Артур шевельнулся.

– Давай, давай, шевелите своими задницами, свиньи! Здесь вам не гостиница, разлеглись!

Мы с Артуром медленно встали, держась руками за стену.

– Давай топай! – И молодой чеченец посторонился, пропуская нас к двери.

Я слегка качнул бедрами и по непривычной легкости на поясе понял, что кобура пуста и нож отсутствует. «Как же так я заснул и даже не почувствовал, как меня обыскивают. Ну ладно я, а Артур? Он ведь спит, как сторожевая собака. Любой шорох его поднимет…» Голова гудела, накатывала тошнота, и, что самое удивительное, несмотря на шок, спать все равно хотелось.

За моей спиной кто-то сказал на русском:

– Ну, Маша, спасибо тебе! Помогла нам этих свиней взять. Накормила их снотворным. Отплатила за своего мужа и сына! Теперь ты настоящая чеченка!