Я помедлил еще секунду – не будешь же все время валяться на дороге, сжимая в руках оружие и не решаясь выстрелить, – затем аккуратно поставил автомат на предохранитель (привычка), положил его рядом с собой и медленно поднялся.

– Вот и молодец! – сказал Бекхан полудовольно, полупрезрительно, оттолкнул пулемет, выпрыгнул из джипа, вытащил пистолет, направил на меня и снова отдал какую-то команду. Мне грубо заломили руки за спину, надели наручники и толкнули к машине.

В глубоком сухом подвале электрического света не было, только кованая блестящая, причем новая, решетка в двух метрах над головой пропускала немного солнечных лучей. Мы с Артуром сидели на двух топчанах, застеленных солдатскими одеялами, каждый на своем, и с мрачным видом иногда перебрасывались короткими фразами.

– Что ты об этом думаешь?

– Ничего пока не понятно… Ты видел, как этот, как его, Бекхан, купил нас?

– Да видел – одному свой пистолет отдал, другому деньги сунул.

– А для чего мы ему? Только плечами не пожимай. – Артур хмыкнул в полумраке. – Я тебе одно скажу: не соврал он нам. Вчера как кормили… И сегодня утром – мясо, шурпа.

– Как на убой, – проговорил я машинально и вздрогнул. – Артур!

– Ты чего, Серега?

– Как на убой! – повторил я и выпрямился. – Ты видишь, как нас содержат? Одеяло теплое дали, воду подогрели, помыться дали… Ведь так с пленными не обращаются, а? Ну скажи, ты же знаешь!

– Не обращаются… – повторил мой напарник. По его тону я ясно понял, что он мучительно размышляет. – Я вчера еще это заметил, всю ночь думал: не бьют, кормят… Думал, для обмена на кого-то, но, если честно, пленных у них хватает. Да и кому мы нужны? Два неудачника капитана? Денег у нас нет, выкуп заплатить нечем… Я не знаю, Сергей! – закончил он уже раздраженно, лег, закинул руки за голову и вытянулся во весь рост. – Ждать надо… может, и объяснят попозже, что к чему.

Нас уже допрашивали. Правда, на удивление спокойно и безразлично. Выяснив, что мы недавно прибыли в тевзанскую комендатуру («Не говори им, что мы сверху идем, от Махкетов», – успел мне сказать Артур) и убежали в лес после ночного нападения на нее, чеченцы больше интереса к нам не проявляли. Свои удостоверения мы закопали еще раньше и теперь просто представились обыкновенными российскими милиционерами, прибывшими в очередную командировку. Правда, Артура продержали на допросе подольше, все-таки он из спецназа (у него была нашивка на рукаве), но и его потом отпустили, так и не проявив к нам значительного любопытства. Да и какой интерес мы могли вызвать у чеченцев? Мы не были детьми богатых родителей и в военном отношении не представляли никакой ценности для возможного обмена. Нас можно было убить, а можно было заставить работать, и Бекхан, видимо, выбрал второй вариант.

Вверху негромко скрипнула массивная дверь, распахнулась, и поток солнечного света ослепил наши привыкшие к полусумраку глаза.

– Выходи! – громко крикнул охранник и отступил в сторону.

– Будете яму копать, – сказал нам озабоченным голосом немолодой чеченец, когда нас под конвоем привели к дощатому сараю.

– Воды в доме нет, вы будете копать колодец. Лопаты здесь возьмете. И пошевеливайтесь!

Теперь мы могли осмотреться. Довольно просторный и ухоженный дом из белого кирпича стоял на немаленькой территории. Заборов из-за разросшихся веток яблонь и груш видно не было. За садом чувствовался уход. Три конвоира, хмурые и неразговорчивые, со «стечкиными» в открытых кобурах, повели нас дальше в сад, где находилась небольшая, покрытая виноградом беседка. Внутри ее стоял массивный стол с двумя скамейками. «Да, хорошо тут отдыхать», – отметил я невольно, увидев рядом с беседкой большой мангал для приготовления шашлыков.

Один конвоир уселся в беседке, двое других разошлись в противоположные стороны. Опять появился тот самый пожилой чеченец. «Домоправитель, или как там называется… эконом, что ли…» – подумал я, глядя, как тот раздвигал густую траву и что-то внимательно искал под ногами. Наконец он нашел два струганых белых колышка, вбитых в покрытую травой землю.

– Вот здесь, – указал он пальцем, – копаете полтора на полтора. Землю аккуратно бросайте вот сюда. Потом на носилках перетаскаете. Давайте шевелитесь!

И мы зашевелились. Работали мы не торопясь, медленно сгибая и разгибая спины. Нас никто не подгонял. Краем глаза я рассматривал нашу охрану. Конвоиры болтали о чем-то своем, иногда смеялись, но тут же спохватывались и замолкали, настороженно косясь по сторонам. Было видно, что это простые сельские парни, совершенно не обученные дисциплине и порядку конвойной службы, да и где бы их обучали… В охрану к этому Бекхану их взяли просто из-за хороших внешних данных, нарядили в красивые камуфляжи и дали оружие. Кроме личной преданности и плотного телосложения, они ничем похвастать не могли. Стоять и смотреть за нашей монотонной работой им наконец надоело, они сошлись вместе и задымили сигаретами. Наши конвоиры совершенно не боялись того, что мы убежим или нападем на них.

Я воткнул лопату в свежевырытую землю, уселся на краешек неглубокой ямы и громко сказал:

– Перекур!

Я ждал грозных окриков и щелканья затворов, но охранники не отвлеклись от своих анекдотов, глянули на нас равнодушно, а молодой чеченец продолжал рассказывать какую-то историю, от которой остальные двое постоянно хихикали, а иногда и просто давились смехом.

Артур присел на противоположный край, расправил плечи и покрутил головой. Я решил проверить, какие инструкции насчет нас получила охрана. Да и курить очень хотелось. К тому же я не очень-то и рисковал. Условия, в которых мы находились, ясно показывали, что в нас (непонятно только, зачем) еще нуждаются. Это вселяло некоторый оптимизм в том отношении, что сразу за какую-нибудь провинность нас не искалечат и не убьют.