Несмотря на свое ужасное положение (мне надо было играть убитого горем человека), я заметил, что Коля уже расслабился и даже улыбался. Моя реакция на его сообщение оказалась именно такой, на какую он и рассчитывал. Теперь можно спокойно покурить и приступать ко второй части вербовки. Я тоже решил передохнуть, опустил голову, сгорбился и приказал своим рукам слегка дрожать.

– Да не трусь ты!

Тяжелая ладонь чеченца шлепнула меня по плечу так, что я выронил сигарету.

– Что-нибудь придумаем, – продолжил Коля уже серьезным и озабоченным тоном. – Я никому ничего не скажу, я же знаю, что ты ни при чем. И ты молчи, дурак, а то еще попрешься к «этим»… – и он мотнул головой в сторону калитки, – а «они» только тебя и ждут, ты сейчас «им» очень нужен… Ты понял меня?!

Я с видом убитого человека кивнул, не поднимая глаз.

– Вот и хорошо! Сейчас поедешь обратно… Да возьми ты себя в руки, в конце концов! – внезапно озлился чеченец. – Расклеился, как баба!!

Я снова еле слышно всхлипнул и покачал головой.

– Легко тебе говорить, – пробормотал я с надрывом и судорожно провел рукой по глазам.

– Пока работай, как работал. Скоро опять в командировку поедешь… Да не трясись ты так! Ты мне поможешь, я тебе – нам теперь друг за друга держаться надо, ты понял?

Я ничего не отвечал, безутешно предаваясь своему горю.

– Э, да что сейчас с тобой говорить! – махнул рукой чеченец. – Посиди здесь пока, я сейчас.

Он встал, затушил сигарету и громко позвал хозяйку дома.

Пока я пил водку (пришлось выпить два больших стакана с небольшим перерывом и почти что без закуски. Врать не буду, первый пошел неплохо) и курил, Коля наскоро приводил меня в чувство и успокаивал. Теперь он явно переживал за то, что мои нервы просто не выдержат и что я действительно могу сорваться.

– Все нормально, Сережа, все нормально. Никто ничего не узнает. Ты, главное, сам молчи. Это самое главное! Через пару дней приедешь сюда еще, нам поговорить надо будет. Бригадир тебя отпустит, я с ним договорюсь. – На радостях Коля не заметил своей оплошности и торопливо налил мне еще.

– Теперь тебе пора. Вставай, машина тебя ждет. Давай, давай. – И он повел меня к калитке.

Всю дорогу обратно я мрачно размышлял о разносторонности человеческой натуры. Интересно, будет ли Коля спокойно спать после такой грамотно проведенной «подставы»? Неужели хотя бы на чисто человеческом уровне ему не жалко простого русского паренька, которого втягивают в нехорошие «чеченские» игры? А ведь на моем месте мог быть и другой… Другой, который бы не знал, что в сумке не было ничего противозаконного.

К моему неподдельному удивлению, она действительно оказалась плотно забитой детскими вещами, продуктами и детским питанием. Специальный сканер быстро определил это и так же засек мобильный телефон с двумя проводками, которые крепились изнутри на «молнии».

– Он бы сработал и дал звонок, если бы сумку открыли, – пояснил мне Виталик, – это обыкновенная проверка, Сергей, мелочи. Но ты ее выдержал. Теперь последует более серьезное задание.

– Обрадовал, – мрачно проворчал я, разглядывая на экране серо-белые изображения предметов в сумке. Майор отвернулся и сделал вид, что ничего не услышал.

…Так вот, а каково было бы сейчас непосвященному человеку в этой ситуации? Как бы себя чувствовал простой парень с нетренированной психикой, узнав, что он причастен к гибели людей?

«Ах ты, Коля, сволочь…»

Я раскачивался на сиденье и тупо смотрел в блестевшую на солнце окантовку зеркальца заднего обзора. Водка уже начала действовать, но расслабления я не ощущал.

«Да все мы хороши, Серега… – вдруг ожил мой внутренний голос. – Коля подставляет меня, я подставляю его, и прав будет тот, кто сделает это быстрее… и лучше! Ну, ведь так же? – задал я вопрос сам себе. – Пятерка, Крохалев, садись и не мучайся ты этой философией. Это поганая игра, здесь мужчин нет, а есть только интересы государства».

«Ну ты даешь! – искренне восхитился я самому себе. – Во сказал! Государства! Много ты от этого государства видел, а?!»

«Ну не государства, хрен с тобой. Тогда интересы Родины, браток, так пойдет?» – по-дружески спросил меня тот же самый голос.

«Ну, если за Россию, тогда пойдет», – честно ответил я самому себе, снова посмотрел в зеркальце, подмигнул хмурой полупьяной физиономии, сел поудобнее на продавленном сиденье и внезапно уснул.

– Ну что же, капитан, пока все идет нормально, – проговорил седой человек в штатском костюме и негромко принялся постукивать карандашом по столу.

В просторном и светлом московском кабинете было тихо, шума с улицы вообще не было слышно, а в большие окна с раздвинутыми жалюзи светило солнце, и зайчики от осеннего, пока еще теплого светила слепили мне глаза, отражаясь от идеально лакированной поверхности стола. Рядом со мной сидел Виталик и еще один незнакомый мне мужчина.

К Виталику седой обращался по фамилии, а к пожилому – по имени и отчеству. Скорей всего, пожилой мужик с редкими волосами и в плохо сидящем на нем костюме (есть такие люди, которым не идет гражданская одежда) являлся начальником отдела, который и вел мою разработку. А Виталик – разработчиком всей операции. А я – исполнителем. А седой мужик во главе стола – генералом ФСБ.