Рыжая, вышла, в мать.

Видно, уж так бывает:

Рыжая эта масть

Прочую забивает.

Только зима к концу,

Солнышко на опушке,

Как по всему лицу

Яростные веснушки.

Нету других таких!

В прихоти неустанной

Долго сводила их

Сливками да сметаной.

Не пропадает знак —

Жгучих лучей награда.

Плюнула — мол, и так

Влюбится, если надо.

Ох, а язык остер!

Девка она такая,

Рыжих волос костер

Мечется полыхая.

В этом огне дотла

Можешь сгореть, мальчишка.

Будет одна зола

От твоего сердчишка.

Рыжая благодать!

Что ж это впрямь за диво?

И ведь нельзя сказать,

Чтобы была красива.

Встретится на пути,

Сердце заставит биться.

Можно с ума сойти,

Если в нее влюбиться.

ФИАЛКИНА

Дивится женская бригада:

Опять Фиалкина брюхата,

Опять подходит к рубежу

И говорит опять: — Рожу!

А что без мужа или с мужем,

Мы не пожалуемся, сдюжим.

Я не какая-то овца.

Я выращу и без отца.

Еще скажу тебе, бригада:

Коль не судьба, то и не надо.

И чем постылого костить,

Я буду деточек растить.

НАЕЗДНИЦА

Свободно спрыгнула с седла,

Хвалу не слушая и толки.

Кобылу, что была смела,

Слегка похлопала по холке.

Глаза спокойны и строги.

Похожа чем-то на испанку.

Перчатка стянута с руки

И вывернута наизнанку.

«Море с дивной ласкою…»

Море с дивной ласкою,

Страшной рыбакам,

Лодочку скуластую

Гладит по щекам.

Волн высоких сутолока,

Дождь косой да мгла.

Как нарочно, судорога

Руку вдруг свела.

«Там, где жил когда-то я,

У начала вод,

Красотой богатая

Женщина живет.

И на море серое

Изредка в тоске

Смотрит с прежней верою.

А у ног, в песке, —

Будто бы фонарики,

Утешая взгляд,

Желтые янтарики

Ласково горят».

СОЛОВЬИ

Соблюдая привычки свои

И природы закон принимая,

Из далеких земель соловьи

Прилетели десятого мая.

И в черемухе белой лесной

Лишь успели на ветках рассесться,

Затопили щемящей волной

Нашу землю, и душу, и сердце.

Рвутся трели пернатых певцов,

Их трепещущий голос чудесен…