А позднее выводят птенцов

И смолкают: уже не до песен,

Не до разных пустячных затей.

Принимайся всерьез за работу:

Прокормить надо малых детей,

Да еще обучить их полету,

Защитить от возможных невзгод…

Надо этому только дивиться,

Что до августа рядом живет

Соловей — молчаливая птица.

А затем, покидая сады

И приречные рощи густые,

Точно в клювы набрали воды,

Улетают молчком из России.

Соловьиная доля трудна.

Мы ж забыли про это терпенье, —

Помним трели, да ночи без сна,

Да черемухи белой кипенье.

Помним, как из росистых ветвей,

Словно вдруг вырываясь из плена,

Возвратившийся к нам соловей

Сыплет двадцать четыре колена.

«За занавесками герань…»

За занавесками герань.

Дробится свет в стекле веранды.

А над окошками тарань,

Ее здесь целые гирлянды.

Внизу холодная река,

Но женщина немолодая

Проходит в гору, лишь слегка

Под коромыслом приседая.

Чтоб воду ей не расплескать,

В ведре — березовые плашки.

И смотрит вслед на эту стать

Задумчивый рыбак в фуражке.

Воды холодной полоса,

А вдоль реки, вдоль серой глади,

Торжественно, как на параде,

Стоят навытяжку леса.

ДВА ЧЕЛОВЕКА

Здесь края обширные от века,

Только этим землям не в пример

Населенье — два лишь человека

На один квадратный километр.

Посреди безмолвного покоя

Не спеша беседуют со мной

В маленькой избушке над рекою

Молодые оба — муж с женой.

А на полках тонкие пробирки,

Баночки с мальками и с икрой,

Пестрые таблицы, схемы, бирки,

Пахнущие школьною порой.

Мы толкуем запросто за чаем,

За вопросом следует ответ:

— Как живем? Вот рыбу изучаем.

— Скучно ли? Весной, конечно, нет…

Пьет хозяйка медленно из блюдца,

И не понимаю почему,

Но глаза — глаза ее смеются,

Нежно улыбаются ему.

Представляю бури и ненастье

И вот эту дружную семью,

На земле живущую в согласье.

Что ж я им вопросы задаю?

От речной сверкающей излуки

Белый дым клубится по траве.

Я им жму по очереди руки:

— Заходите — будете в Москве…

Машут мне, как водится:

— Счастливо!..

Долго в поле зрения моем

На краю высокого обрыва

Над водой стоят они вдвоем.

Лодка. Дом. Бревенчатые стены.

И, вбирая мира голоса,

Немудреный веничек антенны

Словно подметает небеса.