Утром встала рано, через не могу, хотя смысла в этом подъеме не было. Баев так и не появился, на полу битое стекло, в двери пробоина, надо подмести, убрать, помыть, навести порядочек. Если с умом взяться за дело, то можно занять себя до завтрашнего дня. Или до конца недели. Если собраться с духом и вывезти отсюда всю грязь. Выучить все уроки. Отдать долги. Исправить непоправимое.

На столе открытка, Самсон принес, Баев еще не видел.

Данечка и Ася!

Давно от вас не было весточки. Как живете, как учеба, здоровы ли? Асенька, милая, напиши нам хотя бы ты, от этого турка не дождешься. Пусть сходит к Павлику и позвонит нам, или на почту — разве это так трудно? Или ты сходи, когда будет время.

Наши дела то так, то сяк, в письме не напишешь. Александр Кимович всю зиму и весну проболел, лежал в стационаре, сейчас он дома, чувствует себя неплохо. Я держусь, у Любы все по-старому, малыш беспокойный, по ночам плачет, кормится по два-три раза, днем тоже много хлопот. Она очень устает, мы по мере сил помогаем, берем Юлечку на выходные, ходим в магазин, на рынок, в общем, как-то справляемся.

Напишите ваш новый адрес. Мы собрали посылку, но куда отправлять не знаем. Ждем вас летом, приезжайте сразу, как сдадите экзамены. Передавайте привет Александру Яковлевичу и Алене Викторовне.

Ася, когда у мамы день рождения, я запамятовала? Где-то в этих числах должно быть. Позвони мне, чтобы я успела ее поздравить.

А. К. и А. М.

Приехали баевские одноклассники, курсанты Рязанского училища ВДВ.

К нам заселился Мыкола, крепкий парень с бритым затылком (чувствуется баевский стиль, «мальчики из провинции»). Спит на полу, в жизни непритязателен, изъясняется афоризмами, мимо меня без шутки не пройдет, каждый раз что-нибудь отчебучит, посему я нахожусь в состоянии полной боевой готовности, чтобы дать отпор. Нет-нет, все культурно. Подозреваю, что таким способом Мыкола выражает симпатию к девушке своего друга. Даже приятно, если отвлечься от громоподобного храпа, который будит не только меня, но и Кубика, и ничего, что тот через стенку.

Самсонова постояльца зовут Уткин, он же Крякин, он же Квакин, а также Пушкин, Ушкин, Сушкин, Дудкин и Парашюткин — не человек, а Тимур и его команда.

Гусев, а на самом деле ты кто? — спрашивает Баев, это такой жест на публику. Да я уже забыл! — отвечает Плюшкин добродушно, ему не впервой. Маленького росточка, с тонкими чертами лица, легкий как пушинка, наверное. Хорошо это для десантника или нет?

21.06

Живу я теперь среди военных, красивые оба, здоровенный только Мыкола. Меня они за человека не считают, но военным так положено. Не обижают, и на том спасибо. Я добиваю сессию, в который раз иду по канату, нужно сохранять спокойствие, пребывать в равновесном состоянии. Жую билеты, пережевываю, на побочные факторы не отвлекаюсь. Сдам дяде Сереже девиантное поведение и тогда распылюсь на атомы, а пока нам распыляться нельзя. Самсон дважды спасать не станет.

Перед В. П. стыдно, впрочем, чувство это перманентное. Он подмахнул очередную курсовую, закрыв глаза на недоделки. Я вас измором возьму, говорит. Вроде того чудака, который караулил меня в перерывах между лекциями, чтобы заманить в университетский хор (и откуда только узнал!). На осень запланирован эксперимент, я буду занята на тестировании, если доживу, конечно. В методике — ваша малая толика, говорит В. П., зачем же отдавать ее кому бы то ни было, даже мне?

Митька взял и объявился. Где пропадал, с какой целью — нет ответа. Мои девятнадцать версий — по числу дней, которые он отсутствовал — я похоронила заживо, перетерла от и до и успокоилась. Не все ли равно? Он же тебе отказал, ну, тогда… Или это ты ему отказала? Короче, куда ни кинь…

Залег на дно, полежал, выплыл — без подробностей. Из пальца вынули три осколка, один сустав поврежден, заживать будет долго. О волейболе и речи нет. Остальное в силе. Гуляем вокруг ГЗ, дремлем на лавочках. Я, естественно, вопросов не задаю. Пришел-ушел, да на здоровье!.. Если без объяснения причин, значит, и не было никаких причин…

Ох, что-то я сегодня действительно не в духе.

Стекло мы так и не вставили, кое-как законопатили дыру картонкой, можно просунуть руку и открыть. Об этом все знают и пользуются. Придешь, бывало, с заказа, усталая как собака, а у тебя гулянка (или чего похуже, встреча тет-а-тет). Садись, говорят, Зверева, с нами. Ну хорошо хоть не ложись.

Боюсь себе признаться, что запуталась вконец. Почему я продолжаю жить здесь, откуда дурацкие идеи о спасении Баева от него же самого? Разговоры, после которых я на все соглашаюсь, да, потерпеть, еще немного… Безволие какое-то. Желание стиснуть зубы и доиграть до конца. Вытащить, реанимировать и отпустить на все четыре стороны. И остаться одной, чтобы никто не давил, не промывал мозги. Домой, что ли поехать? Летом Вика в лагере, а это считай что тишина и одиночество.

Домой… И где он, мой дом? Мы с Заразой два сапога пара — обе помоечные. Наверное, осознав этот факт, Зараза взяла и смылась. Без предупреждения. Теперь у меня нет даже кошки.