Изящная рука, взметнувшаяся в призывном жесте, кажется прозрачной.

«В этом городе так скучно, чужестранец, – жалуется Черная хозяйка. – Расскажи мне о своей жизни, и, если она окажется интересной, я подарю тебе жизнь!..»

Явь

– Теймар!!!

Фиоре проснулась резко, словно вынырнула из темного омута, и села в постели, отбросив одеяло. Ее дыхание было хриплым и прерывистым, по лицу и шее ручьями тек пот, а сердце билось так, словно это волчонок силился взломать клетку из ребер и вырваться на волю.

Вскочив, девушка выбежала из комнаты…

…и сразу же за порогом столкнулась с грешником.

– Ты в порядке? – спросил он. Фиоре растерянно замерла, как-то сразу сообразив, что выглядит не лучшим образом – заспанная, лохматая, в одной лишь тонкой ночной рубашке. Вопрос застал ее врасплох, потому что прозвучал из уст того человека, которому должен был быть адресован.

– Я-то в порядке… – прошептала она еле слышно. Его золотая рука оказалась на своем месте, как и глаза, а безымянный дьюс снова онемел. – А ты?

– Кажется, да, – сказал Теймар, и его лицо вдруг стало еще бледнее, чем обычно. – По крайней мере, я в своем уме… что странно. Она заставила меня заново пережить всю мою жизнь. День за днем, с рождения до вчерашнего дня – все прожитые мною годы оказались втиснуты в одну ночь…

Он отвернулся, шумно вздохнул и оперся руками о стену.

– Она со всеми так поступает, – проговорила Фиоре, безуспешно пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Но не все доживают до утра.

На душе у нее вдруг сделалось легко: как бы трудно ни пришлось грешнику, он прошел испытание. Значит, его жизни больше ничего не угрожает… хотя нет, не все так просто.

Оставался еще его волк.

– Ты жив, – сказала она. – Давай-ка обговорим остальное за завтраком!..

Когда Фиоре привела себя в порядок и спустилась на первый этаж, ее взгляду открылось весьма неожиданное зрелище: Теймар, оказывается, уже давно занял кухню и теперь колдовал над сковородой, завершая приготовление яичницы с ветчиной, от одного запаха которой кружилась голова. «Вот это да! – восхищенно подумала девушка. – Значит, он запомнил, о чем я вчера говорила?..» Вслух она сказала совсем другие слова:

– Такого постояльца еще поискать! Может, и пол вымоешь?

– Пожалуйста, – грешник с напускным равнодушием пожал плечами. – Только потом вычту это из платы за комнату.

Через секунду оба фыркнули и расхохотались.

Завтракали они медленно и отчасти церемонно, как будто находились за пиршественным столом какого-нибудь вельможи. Фиоре изредка поглядывала на ключ-кольцо, по-прежнему не в силах поверить, что домашний дьюс столь быстро и просто признал Теймара, а в какой-то момент вдруг поняла, что наблюдает уже не за кольцом, а за движениями золотой руки, словно кошка за солнечным зайчиком.

Она покраснела. Теймар это заметил.

– Тебя что-то беспокоит?

Она замотала головой, смутившись пуще прежнего.

– Что ж, хорошо. Впрочем, я привык, что многие рядом со мной чувствуют себя неуютно. Боятся – вдруг дьюс вырвется на волю?..

– Я видела, какой он на самом деле, – возразила Фиоре. – Как можно его бояться?

Грешник рассмеялся.

– О-о, его нужно бояться! Ты ведь сама говорила, что в нави все по-другому. Он вовсе не такой безобидный, каким хотел показаться. Не верь ему.

– Ты же сказал, что дьюсы не лгут!

Теймар пожал плечами – «Мало ли что я сказал?».

– Вчера я услышала от тебя еще кое-что интересное. Когда Эльер попросил, чтобы ты взглянул на его сына, то…

– …я ответил, что понимаю сущность его болезни. Да, все верно.

– Но как же так? – изумилась Фиоре. – Если лекарь знает, чем болен пациент, то ему остается лишь применить нужное лекарство. А ты опознал болезнь, но лечить спящих почему-то не торопишься. Я что-то совсем запуталась!

Золотоглазый отложил вилку, облокотился на спинку стула.

– Не сравнивай меня с лекарем, тут все гораздо сложнее. Вот скажи, какое место в жизни эйламцев занимает Спящий Медведь?

Фиоре пожала плечами. Вопрос был одновременно простым и сложным, потому что об опасном соседе местные жители старались вспоминать как можно реже, но забыть совсем не могли – как можно забыть о том, кто денно и нощно нависает над городом, словно угрожая его раздавить? Так или иначе, Спящий присутствовал всюду – в каждом дуновении северного ветра, в каждом камне, в каждом фарфоровом блюде, глину для которого добывали у подножия горы.