– Не надо, – сказал Теймар. – Я сейчас сам все сделаю.

Он вытянул левую руку, по-прежнему обвитую пестрым ремнем, и начал чертить на грязной столешнице печать. Фиоре невольно затаила дыхание. Движения грешника были очень медленными и не такими уверенными, как раньше, но все же он и не думал останавливаться.

Раздался щелчок – и стол сделался чистым. Крошки, царапины и пятна исчезли, дерево заблестело будто новенькое, а в самом центре столешницы проступил изящный узор первой печати – той самой, что удерживала дьюса прикованным к рукотворной вещи. Фиоре осторожно коснулась лакированной поверхности и почувствовала тепло.

– Так бы и я смогла, – пробормотала Имарис чуть-чуть растерянно, а Фиоре воскликнула, не скрывая восторга:

– Как тогда, на мосту! Так ты, выходит, ничего не утратил? Твоя сила не связана с дьюсом?

– Не связана. – Левая рука Теймара сжалась в кулак. – Я ничего не утратил, просто превратился в калеку. Сущий пустяк, мелочь.

Фиоре похолодела.

– Прости. – Где-то в нави зарычал волк… – Извини, я вовсе не это имела в виду.

– Не обращай внимания, деточка! – беззаботным тоном заявила Имарис, ставя на стол поднос, на котором исходили ароматным паром три чашки. – Он просто лишь сейчас начал осознавать, что еще какое-то время будет слепым и одноруким. Но ничего, ничего… вот пройдет еще день-другой, и старые привычки вернутся. Я права? – Теймар не ответил, и она продолжила: – О да. Я с первого взгляда поняла, что ты потерял руку и глаз намного раньше, чем стал грешником.

– Это не имеет никакого значения, – глухо проговорил Теймар. – А времени на то, чтобы привыкать ко всему заново, у меня нет. День сменится ночью – или навью, если точнее, – и Черная хозяйка меня прикончит.

– Нет… – прошептала ошеломленная девушка. – Этого не может быть!

– Именно так и будет, – возразил грешник. – Ей больше нет нужды со мной церемониться. – Помедлив, он прибавил: – А когда меня не станет, Ньяга получит полную свободу действий.

«Значит, все было напрасно? – спросила себя Фиоре. – Два дня надежд, один день кошмара… ждать заката, будто палача… да лучше мне и впрямь броситься в провал, пускай Ньяга обрадуется уже сейчас!» Почувствовав взгляд Имарис, она подняла голову.

– Выпей чаю, – с каким-то странным выражением лица сказала метресса.

А чай был весьма хорош. Имарис добавила в него горные травы, и Фиоре после первого же глотка почувствовала, как тепло расходится по всему телу; впрочем, дело было не только в содержимом чашки, но и в самой чашке – печать, смутно просвечивавшая на донышке, усиливала свойства любого напитка. Рисунок, над которым Фиоре в свое время поработала с обычным усердием, служил чем-то вроде завершающего штриха.

«Хорошо…»

Спохватившись, она взглянула на Теймара и увидела, что грешник не нуждается в помощи: он пил чай, держа чашку левой рукой, и чувствовал себя вполне уверенно, хотя и действовал по-прежнему очень осторожно. Фиоре посмотрела на Имарис; метресса понимающе кивнула и улыбнулась краем рта, словно говоря: «Ну вот, я же говорила – он привыкнет!» Фиоре вдруг подумала, что Теймар и раньше двигался немного странно: с изяществом, но вместе с тем медленно и аккуратно, как будто боялся задеть или разбить что-то невидимое.

Так ведут себя лишь те, кто не верит собственным глазам.

– Как можно разбудить твоего дьюса? – спросила она. – Есть способ?

– Способ-то есть, – ответил Теймар с кривой усмешкой. – Даже два. Печать может быть снята тем, кто ее создал… или другим грешником с искусственными глазами. Есть еще вероятность, что дьюс проснется сам, но она весьма невелика.

– Ох, Создатель… – прошептала Фиоре. – Выходит, ты обманул меня, когда твердил, что это временно и что все образуется?

Грешник пожал плечами и ничего не сказал.

– Не понимаю, как такое могло случиться, – с горечью проговорила девушка. – Ты казался мне таким уверенным в победе, таким… сильным. Там, в Риаррене, тебя даже речные фаэ боялись. Еще ты говорил, что сумел обмануть мага из Цитадели, а они – известные хитрецы! И что же теперь, сдаешься? Позволишь себя обыграть какому-то вконец обнаглевшему дьюсу из провинциального города?!

Сама того не подозревая, Фиоре употребила верное слово – «обыграть». Теймар по-прежнему молчал, но она почувствовала исходящее от него напряжение и решила, что останавливаться нельзя. Имарис, наблюдавшая за разговором, также не сделала попытки ее остановить.

– Ты все твердил, что я не должна звать тебя печатником, – сказала она и про себя отметила, как изменилось лицо Имарис. – По мне, так все просто: маги рисуют печати – следовательно, ты и есть маг-печатник. Я же видела, как ты усмирил мост… как расправился со Стражем лестницы, кем бы он ни был на самом деле… как прошел сквозь барьер, окружающий Эйлам, и даже не заметил его… Пускай дьюс сейчас бесполезен, но твои знания и силы никуда не девались!

– Это ничего не значит, – перебил грешник. – Дьюс давал мне то, чего нет у других магов, – скорость. Даже для самой простой печати необходимо время, а вот его-то обычно и не хватает. Имарис подтвердит мои слова – уж она-то знает, как уязвимы печатники на самом деле…